После референдума. Ночной дозор :: Хартыя'97 :: Навiны

По ночам на пострефрендумную Беларусь опускается тьма. Ярким неоновым светом неестественных мертвенных оттенков подсвечивается только главный проспект Минска – проспект Франциска Скорины. Сверни чуть в сторону – и окажешься во мраке, где трудно даже дышать. Ночью в этом городе на свободу выходят демоны страха. У каждого – свои. Женщины боятся одиночества и старости, мужчины – неуспеха и безденежья. И те, и другие совпадают в одном страхе - прожить всю жизнь в стране, где властвует Александр Лукашенко. А сам Лукашенко больше всего на свете боится смерти. Причем смерти насильственной – снайперской пули, отравленной воды, взрыва бомбы и даже, наверное, индейской стрелы с наконечником, смазанным ядом кураре. Хотя никаких индейцев с колчанами в Беларуси не было ни до референдума, ни после.

Демоны его страха живучи, как ничьи другие: они не прячутся с наступлением рассвета, выползая только после полуночи. Они прекрасно чувствуют себя на нашей земле круглосуточно, как дежурная бригада. Это заставляет Александра Лукашенко бросаться за помощью к земным силам, на которые, как ему пока еще кажется, можно рассчитывать. Вскоре после референдума, когда уличные акции протеста шли неделю (такого прежде не было ни при каких политических потрясениях) и почти сотня людей уже сидела за решеткой за участие в тех акциях, Лукашенко вручил боевое знамя собственной охране. Флаг, специально сшитый по такому странному поводу, отчаянно выскальзывал из рук президента. С трудом удерживая равновесие, Александр Григорьевич наконец смог вложить его в руки начальнику службы безопасности Юрию Жадобину и сказал абсолютно фрейдистскую вещь: «Помните: позор той стране, в которой убивают президента...» И еще: «Подготовка к республиканскому референдуму еще раз показала, что радикальная оппозиция не брезгует никакими методами. В ее арсенале изощренные провокации: распространение материалов, искусственно разжигающих недовольство в обществе, неприкрытые угрозы в адрес представителей власти, привлечение из–за пределов государства денежных средств и экспертов по организации массовых беспорядков. Основной лозунг отщепенцев, громко именующих себя «демократами», — «Чем хуже, тем лучше!». От такой идеи только один шаг до смычки с центрами международного террора и попыток создания в стране хаоса, использования террора как основного средства борьбы за власть». Не будем, впрочем, пускаться в рассуждения о том, что распространение листовок – средство отнюдь не изощренное, а самое что ни на есть рядовое, и что «привлечение денежных средств из-за рубежа» – такая же обычная практика (к тому же за границей всегда сами решают, кому и на что давать деньги, и от «отщепенцев» тут мало что зависит). В общем, оставим полемику. Дело в другом: после этого насыщенного монолога сразу стало понятно, от кого именно ждет белорусский президент контрольного выстрела. Этот демон прочно засел в его подсознании. Александр Лукашенко так и не смог понять, что оппозиции вовсе не нужно его посмертное увековечение, которое всегда неизбежно после насильственной смерти. Оппозиции он нужен живым, потому что идеальный удел тиранов – скамья подсудимых, а не легкая изящная смерть от выстрела. И уж если бояться внезапного нападения – то с совершенно противоположной стороны. То есть от тех самых, которые призваны его охранять. В истории такое случалось довольно часто: и в самые что ни есть древние времена, и в галантную эпоху, и в наши безумные дни. Лукашенко вряд ли знает историю и тем более литературу; он, несомненно, никогда не читал «Калигулу» Альбера Камю и вряд ли даже слышал об авторе, но он умеет предчувствовать. И реплики из не прочитанной им пьесы прилетают откуда-то извне и настойчиво внедряются в его мозг: «Сражаться можно с тиранией, с бескорыстным злом надо хитрить. Надо помогать ему созреть, дожидаться, пока его логика перерастет в абсурд... Да, предоставим Калигуле и впредь идти своим путем. Более того, будем его подталкивать все дальше. Будем пестовать его безумие. Настанет день, когда он окажется один на один со страной, населенной мертвецами и родными мертвецов...»

Не знаю, думал ли о разнице между тиранией и бескорыстным злом Лукашенко, вручая алый стяг своей охране. Но начальник службы безопасности реагировал, как и подобает военному: «Теперь мы – настоящее боевое формирование!» Я понимаю Юрия Жадобина: раньше он командовал внутренними войсками, которые с удовольствием участвовали в разгоне демонстрантов. А начальник службы безопасности – это вроде как и не совсем военнослужащий. С точки зрения нормального окопного армейца - предводитель потешного полка. Теперь же, со стягом в руках, можно такие подвиги совершать – все внутренние и даже внешние войска обзавидуются. Зато народ удивлялся: «Странно... Мэрайю Кэри тоже охраняют, но она же не засталяет своих охранников с боевыми знаменами ходить...»

Чувствуя себя неспокойно в своей стране, одолеваемый демонами страха Александр Лукашенко рванул в Киев. Официально - на парад по случаю годовщины освобождения Украины. На самом деле - искать поддержки у приехавшего туда же Владимира Путина. Но не обломилось ему с Путиным. Конечно, «пошел вон!» Владимир Владимирович не сказал – в дипломатическом мире есть сотня сравнительно честных способов сказать именно это, не произнося вслух, с помощью милых протокольных штучек. В нашем случае все было просто: Владимир Путин с Лукашенко не встретился. Времени не нашлось. Может, оно бы и ничего, если бы у Путина не нашлось времени вообще ни на кого, кроме Кучмы. Но президент России успел-таки встретиться с украинским мальчиком, который когда-то дозвонился на «прямую линию» и спросил, как можно сфотографироваться с Владимиром Владимировичем. Тот и сказал: «Нет проблем, приходи, сфотографируемся». С юным любителем паркетной съемки Владимир Путин общался целых полчаса. Эта фотосессия и вынудила Александра Лукашенко срываться из Киева накануне парада, где ему вполне нашлось бы место на трибуне (трибуна большая, и десяток президентов вместить может), и мчаться в Минск. Как говорили потом под рюмочку «Беловежской» теперешние носители боевого знамени, президента доставили домой в полубессознательном состоянии. И несколько дней страна жила сама по себе, без всякого чуткого руководства. Придя в себя, Александр Лукашенко почему-то не сориентировался в окружающей обстановке и решил, что после референдума его первоочередная задача – реформа «Славянского базара», международного фестиваля попсы, который каждый год с помпой и прямой трансляцией по белорусскому, российскому и украинскому телевидению проходит в Витебске. Лукашенко тут же созвал по этому поводу экстренное совещание: хватит попсы, на «Славянском базаре» должны звучать лучшие образцы музыкальной культуры, и чтоб никаких «муси-пуси» в эфире! В общем, в Беларуси стартовала кампания «Александр Лукашенко против Кати Лель». И заодно – против ВГТРК. Потому что вождь пригрозил, что в следующем году отдаст право на трансляцию кому-нибудь другому. Впрочем, с РТР у него война давняя. Как и с журналистами вообще.

Каждую ночь на белорусские улицы выходят не только демоны, но и ночные ангелы. Имя им – «Зубр». Это молодые люди, которые не просто не хотят жить в таком государстве, но и имеют смелость протестовать открыто. Их сажают в тюрьмы, исключают из институтов за участие в демонстрациях, вламываются по ночам в их дома, чтобы конфисковать листовки. А ребятам – плевать на все репрессии. Скрежет шин подъехавшего «воронка» и ночной стук в дверь их не пугает. Свои ценности они готовы защищать. Как когдатошние юные жители города Краснодона выходили по ночам на улицы расклеивать листовки, «зубры» тоже выходят с листовками и плакатами. Но, в отличие от нехитрого молодогвардейского снаряжения, у «зубров» есть еще и баллончики с нитроэмалевой краской, которых не было в годы последней мировой войны. На городских стенах они выводят «Жыве Беларусь!», «Лукашенко – нет!», «Свободу Мариничу!». (Михаил Маринич – один из лидеров оппозиции, которого уже полгода держат в следственном изоляторе КГБ.) Теперь, после референдума, к этим лозунгам прибавился еще один: «Лукашенко проиграл».

Недавно снимать одну из акций «Зубра» отправились журналисты французского телеканала ТF-1. В тот момент, когда ребята вывешивали над мостом растяжку с надписью «Лукашенко проиграл», - как чертик из табакерки, появилась милицейская машина. Журналистов арестовали. «Зубров» почему-то не тронули. Если в поступках лукашенковской камарильи можно заподозрить логику, то получается, что журналисты для этой власти – опаснее любой оппозиции. Во всяком случае, почему-то именно на журналистов власть реагирует с болезненной мнительностью…

На днях обнаруживаю в почтовом ящике повестку: «явиться в прокуратуру города Минска для допроса». Законопослушно иду допрашиваться. Прокурор отдела по надзору за соблюдением законности оказывается милой дамой с уютно выставленными на прокурорском столе флакончиками лака для ногтей. «Вы, - говорит она, - в Москве опубликовали, что у нас будто бы референдум с нарушениями прошел. Вы понимаете, это очень серьезное заявление. Если на самом деле так – мы должны разобраться, провести проверку…» Неужто лед тронулся, и правоохранительные органы решили наконец провести проверку тех фактов, о которых уже прокричали журналисты всех стран мира и которых тем не менее никак не хочет признавать белорусское государство? «С удовольствием, - отвечаю даме-прокурору, - предоставлю вам всю информацию, которую удалось собрать». «Нет-нет, - испуганно отвечает дама, - этого не надо! Но я предупреждаю вас об уголовной ответственности по статье 188 за клевету…» В общем, мило пообщались. Даже душевно. Мне вообще везет. А моему коллеге из города Гродно Павлу Можейко повезло меньше: за участие в пикете против преследования независимой прессы его посадили на 10 суток. Впрочем, для него это уже почти привычно: два с половиной года назад Павел был приговорен к полутора годам «химии» за оскорбление президента. Оскорбление заключалось в вопросе: «Может ли президентом Беларуси избираться человек, который уничтожает своих политических оппонентов?» Имя этого человека названо не было. Власть реагировала по закону «на воре шапка горит». Газету закрыли, а Павла отправили «на химию» вместе с главным редактором. Теперь он ничего не боится. Точно так же, как не боятся ничего те ночные ангелы, которые по ночам выходят с баллончиками краски и листовками. Если сосчитать количество дней, проведенных ими за решеткой, получится, наверное, целая человеческая жизнь. Но эта жизнь стоит того, чтобы рисковать. Их надписи, как правило, уже на следующее утро замазывают другой краской специально обученные государственные служащие. Один «зубр» рассказывал, что однажды по наивности подумал: а может, это они просто борются с граффити как с явлением? И провел эксперимент: вышел ночью на центральную улицу Минска и написал на одной и той же стене на расстоянии метров десяти друг от друга две надписи: «Свободу Мариничу!» и известное заборное слово. Он вообще-то не матерится. Но уж очень нужно было соблюсти чистоту эксперимента. Все прошло спокойно, ментов поблизости не оказалось. Утром с видом скучающего прохожего «зубр» отправился смотреть на плоды своих ночных трудов при дневном свете. Надпись «Свободу Мариничу!» была аккуратно замазана. Зато огромными буквами написанное слово сияло и переливалось на солнце всеми своими тремя буквами. Наверное, настоящая демократия – это когда на стенах, кроме того самого слова, писать больше нечего…

Сегодня после полуночи ночные ангелы наверняка снова выйдут на минские улицы и распишут городские стены напоминаниями о том, что жить нужно по-другому. И что нельзя быть спокойными, пока в тюрьмах сидят ни в чем, кроме желания изменить свою страну, не повинные люди. И что белорусы – это народ, который должен быть свободным. И что свобода приходит к смелым и завоевывается, а не падает в руки, как кокос с пальмы. И что за нее нужно платить дорого. Иначе – рабство. И в лучшем случае недоумение потомков. В худшем – их проклятие.