Рука белорусского режима достает и до Вроцлова :: Хартия'97 :: Новости

Преследование руководителей крупнейших белорусских государственных предприятий не теряет накала. 21 декабря суд в польском городе Вроцлав будет рассматривать дело об экстрадиции в Беларусь белорусского гражданина Александра Яковлева. Яковлев был арестован польской полицией 27 ноября на основании белорусского ордера на арест, датированного апрелем этого года. Польские власти не спешили с арестом белоруса, хоть им хорошо было известно, где он находится – Яковлев получил право на временное проживание в этой стране. Однако теперь суд очевидно спешит: не прошло и месяца со времени ареста и взятия под стражу Александра Яковлева, как суд собирается выносить решение по вопросу об экстрадиции.

Обычно такие дела тянутся месяцами, а польские суды не начинают рассмотрение дел о выдаче белорусов, не запросивши сначала у белорусской стороны всех материалов дела, возбужденного против обвиняемого белорусского гражданина. В этой стране хорошо известна теперешняя ситуация в Беларуси и громкие дела об экстрадиции известных белорусских бизнесменов, которые преследовались белорусским режимом. В случае Александра Пупейки и Леонида Волка польский суд отказал белорусской стороне, которая просила их выдать. В этом году летом в польской печати и правозащитных кругах звучали важные голоса за ограничение подписанного некогда с Беларусью договора о правовой взаимопомощи. Польская общественность была возмущена тем, что белорусский авторитарный режим преследует своих оппонентов, использует с этой целью – при помощи двухстороннего договора – и Польшу.

Дело, возбужденное белорусской прокуратурой против Александра Яковлева, носит, как это и принято в нашей стране, чисто криминальный характер – его обвиняют в контрабанде и отмывании грязных денег. Но во всем этом есть один небольшой нюанс, который принуждает, в частности, задуматься: до недавнего времени Яковлев занимал пост заместителя генерального директора МАЗа по внешнеэкономической деятельности. А его задержание пришлось как раз на период массовых арестов руководителей крупнейших белорусских государственных предприятий, что так напоминает памятные «чистки» сталинских времен. Даже когда дело не носит характера политического преследования, так его таким делают сами же белорусские органы, используя подобные акции, чтобы создать в стране атмосферу массового террора, повсеместного страха и подавления всякого инакомыслия. Не говоря уже про то, что белорусское правосудие (это название звучит так по-оруэловски) уже давно не может похвалиться даже тенью независимости.

Корреспонденту "НАШАЙ СВАБОДЫ" удалось поговорить с Натальей Яковлевой, женой бывшего заместителя гендиректора МАЗа.

- Как долго Ваш муж работал на МАЗе?

- Муж пришел работать на МАЗ из строительного треста №15 при автозаводе, где он был главным инженером. На протяжении 6 лет, когда он работал на Минском автомобильном заводе – до отъезда в Польшу в ноябре 2000 года – он занимал пост заместителя генерального директора по внешнеэкономической деятельности и директора по внешнеэкономическим связям. Под руководством мужа проводилась вся работа по заключению и реализации контрактов с партнерами из так называемого далекого зарубежья. В число крупнейших покупателей продукции МАЗа входили страны Ближнего Востока, Африки, Юго-Восточной Азии. А всего экспортные поставки автомобильной техники с эмблемой МАЗа идут в 23 страны мира. Это я говорю потому, что МАЗ – один из крупнейших белорусских экспортеров. И, например, в 2000 году количество поставленной за границу продукции МАЗа выросло в сравнении с 1999 годом в 1,5 раза и соответственно вырос показатель экспорта этой техники в денежном измерении – он составил, как сказал мне муж, более чем 15 миллионов долларов США.

- Чем был вызван отъезд Вашей семьи из Беларуси в Польшу?

- Сначала уехал муж, а потом мы. Можно сказать, что такое решение созрело у нас постепенно. Я не раз говорила мужу, что то, что он хорошо работает – в этой стране это не показатель. Он часто выезжал за границу, и уже потому его работу рассматривали под увеличительным стеклом. Органы КГБ все время отслеживали работу моего мужа. В его кабинете, известно, было прослушивание. Нельзя было, например, во время переговоров с партнерами разговаривать на английском языке – только через переводчика. От него сотрудники КГБ требовали отчеты за все заграничные командировки и т.д.

Я каким-то внутреннем чутьем чувствовала, что благодарности за работу по 12 часов в сутки, после которой муж приходил домой выжатый, как лимон, не будет. Тем более, это была работа в очень непростых условиях – на предприятие давили высокие налоги, постоянно снижался уровень зарплаты. А перед выборами в Верховный Совет муж демонстративно отказался принимать участие в собраниях, где он был должен переубеждать рабочих в правильности политики государства, в том, что их положение становится лучше. Он отказался лгать рабочим, публично высказал поддержку свободным профсоюзам, помогал, чем мог, их лидерам.

Непосредственным толчком к отъезду послужил следующий инцидент: как-то в ноябре 2000 года вечером в пятницу к нему в кабинет заглянули сотрудники КГБ (фамилия одного из них, по-моему, Шуревич), которые регулярно отслеживали его, и «пошутили»: почему, мол, он так спокойно сидит и работает - вот когда в прошлую пятницу они зашли к кому-то в кабинет, у того уже при себе вещи были собраны… А уже все заметили, что аресты обычно проходят вечером в пятницу – чтобы у арестованного и заключенного в следственном изоляторе до понедельника не было возможности увидеться с адвокатом.

Через две недели после этого события муж выехал. Он не чувствовал за собой никакой вины, но трезво осознавал политику этого государства и понимал, что – независимо от его виновности или невиновности – его могут в любой момент арестовать и обвинить в чем угодно, также как Старовойтова, Леонова и других.

Или КГБ будет требовать, чтобы он с ними сотрудничал.

- Почему именно в Польшу?

- Отец моего мужа в войну сражался вместе с поляками, позже был отмечен высшими наградами Польши, стал почетным гражданином двух польских городов. Про него есть упоминание в военно-исторической литературе Польши. Так что наша семья издавна имеет хорошие связи с этой страной.

- Как развивались события после отъезда Вашего мужа? Интересовался ли этим кто-нибудь?

- Да, конечно, к нам приходили домой, наш телефон прослушивался – были слышны специфичные щелчки в телефонной трубке, раздавались звонки: где, что. А потом меня вызвали на допрос, где мне показали постановление на обыск квартиры. Во время обыска, естественно, они ничего не нашли… Когда я заявила, что знаю свои права и не буду отвечать на вопросы, то сначала со мной вели своеобразную игру: «Ну хорошо, Вы можете не отвечать на вопросы, которые покажутся Вам некорректными…» Когда же я продолжала настаивать на своих правах, написала заявление, что поскольку я отказываюсь давать показания, пускай меня перестанут вызывать на допросы, то началось неприкрытое давление.

- Уже тогда выставлялись обвинения в адрес Вашего мужа?

- Да, они обвиняли его в контрабанде и отмывании грязных денег. А состояла «контрабанда» в следующем: муж вывез на территорию Польши меньше, чем ввез на территорию Беларуси. А получилось так потому, что во время одной поездки в Польшу, когда мы всей семьей поехали на машине к нашим друзьям, когда выезжали из страны, каждый из нас задекларировал сумму денег, разрешенную к вывозу на одного человека; а когда возвращались – то вся сумма почти не потраченная, была вписана в декларацию мужа. И в этом наши органы увидели контрабанду!

Я даже не хочу углубляться в подробности, потому что все это грязная фальсификация. Какое может быть отмывание денег, если, работая на МАЗе, муж не имел непосредственного отношения к деньгам! Я считаю, что это политическое дело, потому что муж открыто критиковал на заводе экономическую политику белорусских властей, поддерживал свободные профсоюзы. Кроме того, насколько мне известно, когда на одном из собраний рабочего коллектива кто-то задал вопрос: а что с теми деньгами, которые украл Яковлев, - то был ответ, что проверки, которые продолжались полгода на заводе, показали: никаких денег Яковлев не украл. У мужа до последнего момента перед президентскими выборами теплилась надежда, что ситуация в стране изменится, что во всем разберутся и что обвинения в его адрес признают недоказанными…

- Легально ли Ваша семья находится в Польше?

- Да, полностью легально. Муж еще в феврале этого года получил право на временное проживание в Польше. Для этого, как известно, необходима прописка. Ребенок ходит в школу. Сразу же, как муж приехал в Польшу, он пошел в польскую полицию и сказал, что его могут разыскивать белорусские органы, а он не собирается прятаться, его могут найти по такому-то адресу…

- Со стороны польских властей не составляло проблемы найти Вашего мужа… Тем не менее, от даты, когда был выписан ордер на арест, прошло больше, чем полгода…

- Да, ордер на арест датирован апрелем, мужа арестовали только 27 ноября.

- В каких условиях его содержат в польской тюрьме? Если у Вас возможность контактировать с ним?

- Мужа арестовали в среду, а в пятницу на основании польско-белорусского договора суд принял решение о задержании его на 30 суток в тюрьме. Вот теперь он содержится на общих условиях. Мне дают встречи с мужем – я могу видеться с ним через день. Не могу передавать ему книг, газет, телефон. Я обратилась частным образом к адвокату, который защищает моего мужа. А в ближайшую пятницу должен пройти суд…