Дмитрий Орешкин: Уж не начальником ли «союзного государства» хочет стать Путин? :: Хартия'97 :: Новости

С первыми впечатлениями от послания президента России Владимира Путина со слушателями радиостанции «Маяк» делится политолог Дмитрий Орешкин.

ОРЕШКИН: Безусловно, это не прощальное послание, это совершенно ясно. И стилистика несколько новая даже, она такая, я бы сказал, четче, жестче, энергичнее и в некотором смысле даже агрессивнее. Таких высказываний про европейские дела, особенно военные дела, мне кажется, я не слышал со времен Громыко, когда он говорил, что воспринимайте это как жесткость, воспринимайте это как ужесточение, но вот наши такие интересы. Это был разговор о ракетах средней дальности, насколько я помню. А сейчас речь шла о Договоре об обычных вооружениях в Европе.

Значит, инерция задается действительно на многие годы вперед. Ну, например, если говорить про ЖКХ, Путин сказал о том, что в идеале надо, чтобы в год один квадратный метр жилья прибавлялся на душу населения. В России сейчас 21 квадрат на душу, в Европе в среднем около сорока. Значит, для того чтобы догнать Европу, в самом лучшем случае, если она не будет, кстати говоря, расти, россиянам надо лет 20 выполнять это задание по одному метру на нос. В Штатах, скажем, уже 60 квадратных метров на нос. То есть это очень серьезная проблема. На десятилетия задача поставлена.

И в этом смысле, конечно, приходится задумываться о том, какое место в строю себе видит президент России. Он же сказал, что найдет себе место в строю. Вот что это за место? Мне кажется, что надо рассматривать намек на Беларусь в этом контексте, на создание единого государства России и Беларуси, об этом следовало бы подумать. Уж не начальником ли этого нового государства намеревается быть Владимир Владимирович Путин?..

-- Президент сделал упор на внутриполитических проблемах…

ОРЕШКИН: Если мы говорим про влиятельность, про мощь, про притягательность России как цивилизационной модели, то вот сейчас она в мире определяется вовсе не количеством подводных лодок, боеголовок и прочего. В Советском Союзе было 60 тысяч танков накануне его распада, и ни один из этих танков не помог нам сберечь государственное единство. Притягательность должна быть. А притягательность - это прежде всего успешная экономика, чтобы людям хотелось жить так, как русские, или хотя бы жить вместе с нами. Это мощная, интересная культура. Ну, например, если на русском написаны ведущие научные статьи, то люди так или иначе учат русский язык. А если на русском напечатано миллионными тиражами полное собрание сочинений Владимира Ильича Ленина, которое давно в основном устарело, и ничего больше, то русский язык учить нет смысла. Вот в чем проблема. Значит, формируя вот этот самый внутренний комплекс понятий и проблем, которые создают на самом деле имидж России, лицо России, силу России, в терминах современной политологии – «мягкую силу» России, Путин заботится о ее развитии как, скажем, имперского центра. Вот Петербург был несомненным имперским центром для присоединенных территорий, Калмыкии например. Потому что одно дело - Петербург, другое дело - калмыцкая степь. Сейчас Москва эту лидирующую роль неизбежным образом утратила, в том числе и культурную, в том числе и экономическую, в том числе и социальную. И надо это все восстанавливать, если русские претендуют на достойное место в мире наравне с другими глобальными центрами.

Он правильно обозначает приоритеты. Сможем или не сможем? А вот здесь уже надо говорить про эффективность экономических решений, управленческих решений, потому что уж слишком много в этом послании, на мой взгляд, прозвучало знакомых ноток для меня как советского человека из обращений ЦК КПСС или из решений пленумов ЦК КПСС. Вот туда, туда, туда обратить внимание...

-- Является ли послание продолжением мюнхенской речи?

ОРЕШКИН: Я в этом плохо разбираюсь, соответственно, в военные дела лезть не могу. Но мне кажется, что прозвучали такие жесткие нотки, которые, по-видимому, задают некоторую новую позицию России в международном торге.

-- На что возлагает надежды президент России - на эффективность государственной машины или на инициативу народных масс?

ОРЕШКИН: Мне кажется, однозначно - на государственную машину. И в этом я вижу основную на самом деле угрозу, потому что проблем все больше, запросы растут. Надо одновременно и жилье, и прочее делать: образование, медицину - и все это за счет государства. А 20 лет назад не менее могучая государственная машина Советского Союза не могла обеспечить даже, скажем, колбасу в магазинах, наличие детских тетрадок, электрических лампочек, стирального порошка.

Это была другая машина, безусловно, но все равно она была государственная, а сейчас то, что есть, что решено - это все-таки в основном за счет привлечения широких масс трудящихся или широких узких масс инициативных трудящихся к производству разного рода вещей. Здесь задается совершенно ясный тренд в сторону создания таких государственных корпораций. У меня это ассоциируется с брежневскими временами: видишь проблему - создай орган для решения. Хочешь ловить рыбу в Тихом океане - создай министерство дальневосточного рыбного хозяйства, которое будет располагаться в Москве. Вот и сейчас мы видим такой холдинг, корпорацию по ядерной энергии, корпорацию по новым технологиям, корпорацию по судостроению, корпорацию по самолетостроению. То есть на государство кладется слишком большая нагрузка, которую оно может просто не потащить. Поэтому я думаю, что значительная часть из этих очень хороших и правильных направлений просто не будет реализована.

Вот, кстати говоря, в прошлых обращениях Путин говорил о борьбе с коррупцией. Коррупция происходит там, где бизнес сращивается с чиновничеством, с государством. И вот если в России будет такая модель развития, то коррупция становится системной. Вот она была раньше стихийной, а теперь она будет просто системной. И это тоже одна из угроз, между прочим.