Почему власти пошли на мягкий приговор активистам «Маладога Фронта»? :: Хартия'97 :: Новости

Почему белорусское руководство пошло на мягкий приговор активистам «Маладога Фронта»? Что означает этот шаг в кулуарных переговорах с Западом? Не хочет ли сегодняшняя власть этим самым пойти навстречу оппозиции и гражданскому обществу? Эти и другие вопросы обсуждают в передаче «Экспертиза Свободы» на «Радыё Свабода» политолог Александр Класковский и международный координатор Хартии’97 Андрей Санников.

«Год назад такого мягкого приговора мы бы не дождались».

Цыганков: «Среди политиков и аналитиков стало уже обычным утверждать, что условно-досрочное освобождение Северинца и Статкевича, мягкий приговор активистам «Маладога Фронта», – это шаги белорусских властей в торге с Западом. Согласны ли вы с таким определением и если да, то каковы условия этого торга, каковы позиции обеих сторон?»

Санников: «Очевидно, торговля идет. Год назад такого мягкого приговора мы бы не дождались. С белорусской стороны главные условия этого торга – улучшение экономических отношений с Европой. Так как в Беларуси сложилась достаточно опасная, если не сказать, кризисная экономическая ситуация».

Класковский: «Минск хочет улучшить свои отношения с Западом и за это получить определенные бонусы.

Что до торговли, то мне кажется, некоторые заявления выглядят схематично, когда говорят, что «политических узников меняют на торговые преференции». Кто знает этот механизм, как принимаются решения об отмене преференций, тот знает, что критерий тут в первую очередь – положение профсоюзов, а не политические заключенные. Хотя, естественно, в любом случае различные международные институты учитывают общий контекст белорусского вопроса.

Белорусская сторона хочет сделать некий минимум уступок, а затем потребовать от Европы «по полной программе». Такие нотки уже звучали – «мы дали разрешение на открытие представительства Евросоюза, а они не идут нам навстречу».

Даже если все политзаключенные на свободе, это еще не демократизация

Цыганков: «Если говорится «А», надо говорить и «Б», выпускать остальных политзаключенных. И главное – знаковую для Лукашенко фигуру – Александра Козулина. Выпустят ли Козулина и пойдет ли Запад на переговоры с белорусскими властями, если Козулин будет за решеткой?»

Санников: «Улучшение положения или освобождение политрепрессированных – это главные козыри в торге белорусского режима с Западом. Думаю, власть будет делать все, чтобы не освобождать Козулина.

Предполагаю, тут все зависит от жесткой и принципиальной позиции Запада. Насколько я знаю, в Брюсселе есть пакет требований. Если будет жесткое требование освобождения и прекращения репрессий и только потом «давайте двигаться вперед», тогда это будет белорусской стороной выполняться».

Класковский: «Я думаю, что вопрос Козулина – сейчас главная «головная боль» для белорусского руководства. Так как Козулин самый жесткий и дерзкий оппонент власти. Поэтому, я предполагаю, что, во-первых, будут «тянуть резину», а во-вторых, примут половинчатое решение – амнистия, уменьшение срока и др.

Что насчет Запада, то переговоры уже идут. Кулуарно, но по определенным симптомам чувствуется, что диалог происходит. И тут очень важно, чтобы Запад не терял из виду принципиальные вопросы, которые касаются создания определенного пространства, русла для демократизации страны.

Так как даже если представить, что завтра все политзаключенные на свободе, пространства для изменения ситуации в Беларуси по-прежнему нет. Если мы от президента слышим о «свободных вещах» с голосованием и подсчетом голосов, то тут самый харизматический кандидат от оппозиции не может ничего изменить. Поэтому вопросы демократизации избирательного законодательства, освобождение медиа – наиболее беспокоят официальный Минск, и тут он будет держаться до последнего».

Цыганков: «Оппозиция и экспертное сообщество часто априори не принимают, не доверяют никаким шагам нынешней власти. А может, Лукашенко хочет что-то сказать не только Западу, но и гражданскому обществу. Может, он хочет сказать – «смотрите, мы изменились. Давайте вместе защищаться от российского давления».

Санников: «Такие шаги надо замечать. В окружении Лукашенко есть различные группировки, и это особенно проявилось в последнее время. Надо и самим предлагать шаги по демократизации – может и не вышестоящему руководству, а в целом элите, среднему звену.

Я согласен с тем, что надо заботиться о независимости, экономическом развитии страны, безопасности энергетической. И это наиболее основательная база, чтобы двигаться вперед и устраивать диалог внутри страны.

Пока я не скажу, что идет полноценный диалог – Запал выясняет позиции сторон. И пока нет прозрачности в тех шагах, которые обсуждает Запад».

Класковский: «Не стоит впадать в эйфорию, и наивно надеяться, что белорусский режим завтра станет «мягким и пушистым». Все его действия происходят под жестким давлением обстоятельств, и другого ожидать не стоит.

Временами звучат посылы в сторону оппозиции, что они не поддерживают власти в защите независимости. А как? Самым естественным было бы дать возможность политическим действиям, пусть в парламенте защищают, пусть писатели высказываются. Надо было бы дать свободу тому, что сейчас подавляется.

Если бы эти процессы начали происходить, можно было бы говорить об эволюции режима. Пока этого еще не наблюдается. В любом случае принципиальность Евросоюза в тех 12-ти условиях приведет к тому, что властям придется вводить изменения в избирательное законодательство и в ситуацию с медиа, что создаст политическое пространство для демократизации».