17 кастрычнiка 2018, Серада, 6:57
Нам патрэбна ваша дапамога
Рубрыкі

Почему голодают «Матери 328»

11

Активистки пошли на крайние меры.

16-летний сын Натальи Блошук находится в СИЗО. Ему предъявили обвинение по части 3 статьи 328 УК РБ (Незаконный оборот наркотических средств, психотропных веществ, их прекурсоров и аналогов). Наказание по ней — лишение свободы на срок от 8 до 15 лет с конфискацией имущества или без конфискации, пишет «Брестская Газета».

Брестчанка не согласна со статьей, по которой обвиняют ее сына. «Сажают ребенка, которому 15-16 лет, на восемь лет, и хотят, чтобы потом эти дети вышли и у нас было нормальное общество. Я категорически не согласна», — рассказала Блошук. В четверг 10 мая она начала голодовку.

Первыми голодовку 27 апреля объявили десять родных осужденных по статье 328 УК РБ из Калинковичей и Пуховичского района. Требований у так называемых «Матерей 328» было три: встретиться с президентом, создать комиссию, которая пересмотрит дела по статье 328, и смягчить статью 328.

2 мая с женщинами встретились глава aдминистрации Лукашенко Наталья Кочанова и еще три человека из администрации. 11 мая некоторые матери прекратили голодовку, потому что состояние их здоровья ухудшилось. Продолжается бессрочная голодовка двух матерей из Лиды. Сыновья Людмилы Лапко и Елены Николаюк осуждены по статье 328, оба получили по 11 лет, пишет «Еврорадио».

Блошук голодовку прекратила, потому что в понедельник 14 мая попала в реанимацию. Сейчас ее перевели в терапевтическое отделение.

Александр Лукашенко заявил о недопустимости послабления ответственности в отношении распространителей наркотиков. Об этом по итогам встречи с президентом рассказал 8 мая председатель Верховного суда Валентин Сукало, сообщает БелТА. «А что касается той формы, которая сегодня избрана группой матерей, то это является недопустимым, это давление и вмешательство в правосудие. И это не тот способ, который должен быть у нас», — отметил Сукало.

По мнению Блошук, другие способы достучаться до властей матери уже использовали. «Матери пошли на крайние меры, потому что достучаться было невозможно. <…> Никто не давит на правосудие. Это чтобы услышали, поняли», — рассказала брестчанка. Она считает, что нельзя установить одно правило, которое служило бы определенной нормой для всех случаев.

Нужно подходить индивидуально к каждому делу, учитывать, на каких фактах строится доказательство, возраст, обстоятельства, при которых совершено преступление, вид наркотика и его количество и многое другое. «У нас есть разграничение на опасные и особо опасные наркотики, но нужно учитывать, в каком количестве наркотик производит отрицательный побочный эффект. Хотелось бы, чтобы эти разъяснения к закону были описаны», — отметила Блошук.

Осужденные по «антинаркотической» статье не могут претендовать на условно-досрочное освобождение. «Ребенка лишают любого стимула, чтобы он изменился», — рассказала брестчанка.

Правозащитник: «Претензии матерей обоснованны»

Ответственность за наркотики ужесточили в Беларуси в конце 2014 года. Следственный комитет оперирует такими данными по количеству зарегистрированных преступлений, связанных с наркотиками: в 2014 году их было 7 193, в 2015-м — 7 051, в 2016-м — 6 041, в 2017-м — 5 068, пишет tut.by.

По мнению правозащитника Романа Кисляка, матери начали протестовать, потому что их дети и другие родственники стали заложниками популистской кампании по борьбе с наркотиками. «Претензии матерей обоснованны: и чрезмерно высокие сроки, не соответствующие тяжести преступления, и невозможность освободиться по УДО. Есть такие дела: в неустановленное время и в неустановленном месте приобрел…» — рассказал Кисляк.

Юрист Сергей Зикрацкий считает, что проблема в применении статьи 328 есть. Он отметил, что слишком широкое толкование понятия «распространение наркотиков» позволяет в некоторых случаях наказывать как распространителей лиц, совместно употреблявших наркотики, а очень жесткая нижняя планка ответственности не позволяет учитывать степень вины и обстоятельства совершения преступления. «Любое распространение наркотиков должно караться реальным сроком, но соглашусь, что во многих случаях сроки должны быть меньше», — написал юрист на своей странице в Facebook.