14 снежня 2019, Субота, 2:18
Засталося зусім крыху
Рубрыкі

Три Украины

11
Три Украины
Ярослав Грицак
Фото: journalism.ucu.edu.ua

Почему победил Зеленский.

Старая политическая шутка гласит: власть в России и СССР меняется по простой схеме: Ленин был лысый, Сталин — с шевелюрой, Хрущев — лысый, Брежнев — нет, Горбачев -лысый, Ельцин — волосатый, Путин — лысый. Благодаря такому историческому парадоксу легко предугадать, как будет выглядеть следующий российский правитель.

В Украине другая закономерность: Кравчук — украиноязычный, Кучма — русскоязычный, Ющенко — украиноязычный, Янукович — русскоязычный, Порошенко — украиноязычный. Вполне ожидаемо, что нынешний президент Зеленский — русскоязычный.

История нашей независимости выглядит так, словно борьбу за власть ведут две Украины — западная украиноязычная и восточная русскоязычная. И главная ставка в этой битве — контуры национального государства. То, какой должна быть страна: демократичной или авторитарной, двуязычной или нет, с одной исторической памятью или с разными, ближе к Европе или к России.

Эта борьба полна драматических событий, поэтому привлекает к себе больше внимания, чем другая, не менее важная, если не важнее: борьба за власть в Украине является борьбой за собственность.

Власть и собственность идут бок о бок на протяжении всей человеческой истории. Менялся лишь ключевой объект собственности. Например, в старой традиционной Украине этим объектом была земля, в коммунистической — советская индустрия. Падение коммунизма повлекло за собой новое перераспределение собственности. Многие помнят этот процесс, как лихие 90‑е, когда советская индустриальная база развалилась, масса людей потеряли работу и выживали как могли. И вот пока большинство выживало, изворотливое меньшинство захватывало заводы и фабрики, в общем все, что плохо лежало, но сулило прибыль.

Так строилась новая пищевая пирамида, на вершине которой оказались пронырливые хищники. Чтобы гарантировать себе безопасность и безнаказанность, они должны были заполучить доступ к власти. Завершал пирамиду сам президент — главный бенефициар и арбитр, каравший или миловавший по формуле: друзьям — все, врагам — закон.

В общих чертах эта пирамида сложилась во время президентства Кучмы (1994−2004 гг.). Все основные игроки украинской политической сцены — Ющенко и Янукович, Порошенко и Тимошенко — были его детьми. Два Майдана перетасовали их, привели к власти или отстранили от нее, но в основном схема ничуть не изменилась. Революционного настроя хватало максимум на два года. Затем система переходила в контрнаступление и возрождалась, будто ничего и не было.

Существует термин для такой схемы — «крони капитализм»: кумовской капитализм или капитализм для своих. Украинские левые твердят, что его становление отразилось на нашем обществе больше, чем создание национального государства или развитие демократических институтов.

Я же хочу перевернуть этот тезис: тот факт, что украинцам удалось построить в основных чертах национальное государство и избежать искушения авторитаризмом, дает нам шанс на развал этой системы.

Несомненно, борьба за язык или историческую память отвлекает от более важных вопросов вроде того, как реформировать страну. Это раздражает, иногда вызывает отвращение и почти всегда раскалывает общество. Но не будь этой борьбы, Украина не стала бы демократией.

Демократия рождается из битвы двух равнозначных сил, в результате которой пользу получает третья. Так было в старой Европе, где в разные времена и в разных странах шла борьба между королем с одной стороны и церковью, знатью или парламентом с другой. Третьей силой, использовавшей эту борьбу, являлись институты с независимыми ресурсами и независимой властью: самоуправляемые города, автономные университеты, ремесленные цеха, церковные братства — все то, что современным языком мы называем «гражданское общество». Чем больше таких институтов и чем сильнее их исторические корни, тем выше шансы перейти наконец к равному доступу к власти.

В нашей стране борьбой, которую ведут между собой две Украины, воспользовалась третья — Украина центра. Политически и географически она равноудалена от крайнего запада и крайнего востока, социально — от бедных и олигархов, экономически — от сельского хозяйства и тяжелой промышленности. Ее сфера — сервисная экономика, ее основное место проживания — большие города, ее ядро составляют молодые люди в возрасте 18−35 лет.

Эта третья Украина появилась в нулевые, 2000‑е годы. Первый, — а особенно второй Майдан — стали ее революцией. Победу Зеленского тоже можно записать на их счет. И эта победа, как и борьба за язык или память, настораживает. Мы до сих пор не знаем, чего от него ждать — продолжения реформ или мягкой контрреволюции. Но стоит признать: победа Зеленского и его команды смела с политической сцены уже даже не старшее поколение, а поколение «детей Кучмы».

Конечно, возможно, триумф команды Зе — лишь сбой украинской демократии, как это было с коротким возвращением к власти Януковича между двумя Майданами. Регуляция новой системы требует более длительного периода. Но пока ее механизм действует и запрос на перемены остается, шансы на перезагрузку Украины никуда не деваются.

Ярослав Грицак, «Новое Время»