20 лiпеня 2019, Субота, 17:40
Мы ў адной лодцы
Рубрыкі

Воды нет, но вы держитесь

11
Фото: onliner.by

Как Беларусь справляется с засухой.

Над разноцветной конторой бродят восьмерками синюшные тучи. Сквозь них жарит солнце. Ласточки в соответствии со своими дождевыми методичками уже едва не ползают по земле. Сейчас даст!.. В землю беззвучно бьет молния — совершенно прямая и тонкая, как серебряная иголка. После этого тучи разбегаются, вспомнив про более срочные дела. Да что ж такое… Так и не сподобились выжать из себя хоть стакан жидкости на хозяйство легендарного Михаила Шруба, пишет onliner.by.

Оказывается, будь ты хоть трижды Шруб, это не спасает от простой засухи. Кто бы мог подумать.

Что это за место?

Мы в деревне Хильчицы Житковичского района, тут расположено крестьянское хозяйство Михаила Шруба.

Это то самое хозяйство, которое прогремело в начале века: работники местного колхоза «Путь к коммунизму» всей толпой и со скандалом попросились к частнику. Людей достало то, что колхоз каким-то чудом получает урожай с условного гектара раз в 20 меньше (и хуже), чем «капиталист» Шруб на точно таком же гектаре под носом. Ну и, соответственно, ни зарплат, ни просвета на этом «Пути».

Такой небывалый бунт вызвал мощную подковерную возню в райисполкоме, но отговорить людей от перехода в «капиталистическое рабство» не удалось. Бывшие колхозники в первый же сезон неожиданно для себя произвели раза в два больше продукции и угодили прямиком в светлое будущее.

Вообще-то, это отдельная история, по которой когда-нибудь снимут сериал. «Путь к коммунизму» уже лет 15 как ликвидирован, а фамилия Шруб стала нарицательной.

Надо понимать, какое было время. Сегодня трудно поверить, но еще в начале нынешнего века существовало поверье, что, например, молочное животноводство — планово-убыточная отрасль. Всерьез звучали мысли выдавать крестьянам зарплату, но категорически запретить ходить на работу — потому что чем более напряженно «работали» некоторые совхозы, тем более ужасающих результатов добивались, производя убытки и пожирая ресурсы.

И тут вдруг Шруб.

Помнится, тогда, 15 лет назад, мы у него спросили: нельзя ли как-то присоединить к его успешному хозяйству всю страну? Сказал, что нельзя. Потому что размер имеет значение, есть пределы роста, за которыми фирма становится менее эффективной и скатывается в колхоз.

Теперь эту местность не узнать. Появились новые фермы, свинокомплекс, хранилище, в котором овощи умеют лежать в первозданном виде аккурат до следующего урожая.

Для понимания: средняя зарплата здесь — 1200 рублей (механизаторы за май получили от 1500 до 2000).

Каждый четвертый литр районного молока производит Шруб (производительность коровы почти вдвое выше средней по стране). Оно тут соответствует жестоким французским параметрам молока для производства дорогих сыров (уходит на «Савушкин продукт). В общем, можно долго расписывать местные диковины, но тема у нас другая.

Не дождались милостей от природы

Пока мы, горожане, возимся в болотце своих мелких проблем, аграрии по всей стране ждут милостей от природы. Некоторые руководители хозяйств молятся всем своим районным контингентом (реальный факт), другие применяют более материалистические варианты. О нормальных дождях и те, и другие мечтали, считай, всю весну. Сколько-то воды вылилось в начале мая, но потом как отрезало.

Шруб показывает, что жара сотворила с его полями.

На поле с озимыми красуется большая проплешина: выгорели.

Там, где в это время должна стоять кукуруза по грудь, торчат короткие ростки.

— Из этого что-то еще может получиться? Или можно попрощаться?

— Если дождь пойдет в ближайшую неделю, может, что-то и будет. А может, и не будет… Есть посевы, которые уже пропали. Смотрите, кукуруза закручивается в трубку — это естественная реакция растения на засуху, чтобы уменьшить испарение воды с поверхности.

Надежда на то, что кукуруза «раскрутится», умрет только вместе с этой кукурузой. Еще не все потеряно: если начнутся дожди, растения могут прийти в себя.

О том, какие уже понесены потери, крестьянин Шруб говорит уклончиво:

— Сейчас ответственный период, стадия заложения початка. Не будет дождя — недополучим зерна. Но давайте цыплят по осени посчитаем.

«Есть вещи сильнее нас»

Шруб уже дырку просмотрел в синоптических прогнозах и метеорадарах. Теперь вот снова посулили дождь, да что толку? Эти тучи крутятся над конторой уже не в первый раз, могут пролиться в сотне метров от поля, а там, где надо, — ни капли.

Но рано или поздно прогноз совпадет с дождем. Надо верить!

И все же, разумеется, это не первая засуха Шруба. Он знает, что делать. Ведь знает?

— С чем-то можно бороться — и мы боремся. Но есть вещи, которые сильнее нас. Такая засуха — это стихийное бедствие. От нее страдают и растения, и животные. На полях вы видите, что происходит. Коровы из-за жары теряют аппетит, соответственно, меньше дают молока. Что с этим делать? Ну да, можно кондиционеры им поставить, можно еще в кафе посадить… Только молоко такое дорогое никому не нужно будет. Поэтому остается просто менять рацион.

Засуху не отменишь, надо подстраиваться. В методах, которые применяет Михаил Шруб, нет ничего чересчур нового. Чтобы подстраховаться, сеют в разные сроки, применяют культуры, устойчивые к засухе, а также те, вегетация которых приходится на весну, когда побольше влаги…

Кстати, нам много рассказывали про чудо-культуры, которые выводят селекционеры для меняющегося климата. Где они? Шруб таких, которые развивались бы без воды, пока не видел, чуда не произошло.

Болота: потрачено

В небо над картофельным полем бьют поливалки. Они не спасут весь урожай, да и дорого это… Но нельзя сдаваться без боя. (Это, к слову, те установки, которые приноровился делать Гомельский радиозавод.)

Работает такая штука просто. На поле вывозится тележка с разбрызгивателем. Длинным шлангом она соединена с барабаном на краю плантации. Тот вращается под давлением воды, наматывает шланг, тянет поливалку к себе. Доехала — трактор перетаскивает все это на новое место.

Запитаны дождевальные установки от старого мелиоративного канала. Да только канава эта сама на последнем издыхании. Дело не в том, что Шруб выпил, а в том, что каналу тоже надо где-то питаться, но истоки пересыхают от жары. Да и мы сами их высушивали много лет с большим старанием и умением.

Перечисленные выше упражнения с подбором культур и сроками посева всем хороши. Но решение проблемы Михаил Шруб видит в другом: мы просто дарим кому-то нашу воду, а надо оставить себе.

— Мелиорацию провели довольно грамотно, вот бы все это еще работало. Многие сооружения фактически перестали функционировать, уровни не регулируются. Все уходит самотеком в Припять и дальше в море.

Это та самая пресная вода, которая скоро станет главным ресурсом на планете. Когда-то, осушая Полесье, мы просто слили все болота и многие маленькие речки украинцам. Киевское водохранилище — хороший накопитель, из которого удобно раздавать воду, регулировать уровни. Только не наш.

— Что сделала Голландия? — Михаил Шруб вообще часто обращается к опыту этой страны, у него там куча друзей-аграриев. — Они построили накопители: пруды, каналы. Нам тоже все это необходимо, чтобы весенняя вода не уходила просто так. Причем у нас тоже все это было. Но вы знаете, что стало с Днепро-Брагинским водохранилищем: оно высохло. И такое не только там.

Михаил Шруб уверенно говорит: без нового (или старого?) отношения к воде мы обречены, урожаи будут падать. Надо срочно что-то делать. И делать это должен не Шруб, а государство. (Сам-то он уже начал копать такой «аккумулятор» воды, но по всей стране вряд ли осилит.)

— Нужна госпрограмма, которая позволила бы оставлять воду себе и использовать ее для полива в засушливое время. А мы слили все в Черное море и сидим, репу чешем…

— Почему-то мне кажется, пока дело дойдет до программы, вам проще самому починить шлюзы в районе и выкопать эту яму…

— Мне тоже так кажется. Потому и копаем.

— Вот вы сделаете накопитель, потратите бешеные деньги — а такого сухого лета больше и не будет.

— Этого я бы не стал опасаться. А дополнительная вода никогда не помешает. В Голландии полно влаги, и то они поливают.

Чем хуже, тем лучше?

Вроде бы для нас, едоков, математика получается простая: еды меньше — значит, она должна быть дороже. Но Шруб говорит, что тут не линейная функция, куча факторов могут сыграть. Прогнозировать цену на ту же картошку, которая растет перед нами, — еще менее благодарное дело, чем прогнозировать вот этот чертов дождь, который уже десять раз должен был пойти. (В стороне Турова гремит, но небо совсем расчистилось. Вот и прогнозируй.)

Полить поле — это дорого. Ясно, что в цене этой ранней картошки, по которой сейчас гоняют (со скоростью в несколько сантиметров в минуту) поливалки, будет учтен каждый литр солярки, потраченной на полив. Но природа не оставляет нам вариантов: или так, или вообще без картошки.

Как бы то ни было, конкретно это поле Шруба выглядит вполне бодро и живенько. Будет нормальный урожай.

— Так получается, что засуха вам на руку, — у нас, городских экспертов, своя экономика. — Она же не только у вас. Значит, продукции на рынке будет меньше, цены вырастут…

— Все на руку тем, кто что-то делает. А если ничего не делать, так ничего не на руку…

На обратном пути мокрая трасса натурально дымится. Кто-то наверху услышал молитвы и… посчитал необходимым обильно намочить асфальт. Полям опять не хватило.