18 октября 2018, четверг, 2:42
Нам нужна ваша помощь
Рубрики

«Революция достоинства»: В Ингушетии продолжается акция протеста

Фото: AFP

Любое территориальное изменение на Кавказе приводит к очень серьезным протестам.

В столице Ингушетии Магасе всю неделю продолжаются массовые протесты, вызванные подписанием республиканского закона об установлении административной границы с Чечней. Жители республики уверены: президент Ингушетии Юнус-Бек Евкуров не имел права передавать соседнему региону земли без согласия народа. Теперь они требуют отменить это соглашение с Чечней и сам закон, сообщает RFI.

Соглашение с Чеченской республикой, которое теперь облечено в форму закона, поддержали местные депутаты: якобы из 25 человек за проголосовали 17. Но когда начались народные волнения, многие из них заявили о фальсификации голосования за ратификацию соглашения о границе. По сведениям «Кавказского узла», на том заседании 4 октября присутствовали только 24 депутата, и лишь пятеро проголосовали в поддержку документа.

Условная граница между двумя регионами существовала с начала 90-х, но документально оформлена не была. Среди тех земель, которые теперь должны отойти Чечне — часть Сунженского района, заповедник, здесь же находятся ингушские исторические объекты, башенные комплексы. Кроме того, на территориях, которые ингуши считают своими, а теперь их передали Чечне, находятся месторождения нефти. Акция протеста проходит круглосуточно, власти участникам не мешают.

Магомед Муцольгов, правозащитник, один из организаторов акции: Главная проблема возникла по очень простой причине. Если решаются вопросы национального значения, а вопрос территории — это вопрос национального значения, нужно спрашивать у людей. Проводить публичные слушания, референдумы, а не втихоря принимать такие решения и говорить потом «я решил, от вас ничего не зависит, так и будет». Это, конечно, оскорбительно и унизительно, так нельзя поступать даже главе республики. Что касается территории: конечно, граница нужна, ее установят, но 26 лет никто из нас не боролся за эту границу. Разное время было, сложное время мы переждали, и мы договоримся. Мы с чеченцами братья, мы договоримся справедливо, восстановим эту границу когда-нибудь. Сегодня не было спешки, чтобы ее восстанавливать.

И самое главное — это отношение властей к людям, то, что они замалчивали все это время. Молодежь говорит — случайно увидели, сфотографировали, вывесили в интернет, что на территории республики бульдозер прокладывает дорогу, его окружают силовики Чеченской республики. Знаете, как будто немцы оккупируют территорию — втихоря, и власть ничего не объясняет. А потом люди начали выходить, выражать недовольство. И понятно, что это бы закончилось опять тем, что их бы перестреляли, назвали экстремистами, террористами, кем угодно, оправдав внесудебные казни.

Чтобы этого не случилось, мы приняли решение создать оргкомитет и хотели провести гражданский форум. Решение должны были принять наши депутаты, объявили сход, пошли туда, под знаком поддержки депутатов. А потом мы узнали, что их решение фальсифицировали. Депутаты написали заявление в Следком и прокуратуру. И мы поддержали — это уже переросло в митинг протеста против произвола.

Даже если сегодня глава Чеченской республики Рамзан Кадыров подарил бы два района Ингушетии, Ингушетия не взяла бы эти районы. Потому что это не земля Рамзана Кадырова, а земля чеченского народа. Мы не можем ссылаться на то, что кому-то захотелось и кто-то так решил. Это должно быть справедливо, с позволения народа той республики, который там живет. Мы братские народы, наша жизнь действительно связана вся, полностью, фактически у нас одни корни. Но мы понимаем, что у двоих братьев есть отдельные квартиры, нужно их разграничить. Это совсем другой подход, согласитесь?

- Все-таки, хотелось бы понять, помимо претензий к тому, как было заключено соглашение с Чечней, есть ли претензии по существу самого документа, по территориям?

- По существу, если говорить о границе, отдают территории, на которых, во-первых, музей. Во-вторых, там находится история Ингушетии, башенный комплекс Ингушетии. В-третьих, лес и нефть. Но это не суть вопроса. Вот эта единоличная передача, не спрашивая, — вот это суть.

- Чего именно требуют люди на акции?

- У нас единственное и главное требование — чтобы глава республики отозвал подпись и аннулировал фальсифицированное принятие закона парламентом. На это есть заявление нескольких депутатов, так что других у нас нет претензий. Нам сегодня уже задавали такой вопрос — если сегодня уволят Евкурова, правительство, парламент, это не изменит ситуацию в отношении акции. Нас не интересует их увольнение, нас интересует отмена несправедливого необоснованного решения и принятия закона о территориальном разделении.

- Как сейчас выглядит протест? Это митинг, коллективный пикет, массовый сход?

- Это митинг, там есть выступающие, громкоговорители. Начиналось это все с простого схода в поддержку депутатов, чтобы они приняли тот закон, который требуют люди. Каждый день на акцию приходит минимум 5–10 тысяч человек. Очень мирная, спокойная. Многие мои друзья и коллеги охарактеризовали ее как «революцию достоинства». Мы ведем себя очень спокойно, достойно, все здесь в пределах приличия. Не нарушая своего этикета, закона, мы будем продолжать в том же духе поддерживать порядок. Пока, слава Богу, у нас нет никаких проблем здесь.

Президент Ингушетии Юнус-Бек Евкуров на встрече с жителями села Даттых на ингушско-чеченской границе, 10 октября 2018
Фото: AFP/ Vasily MAXIMOV

Массовый протест ингушей вызван не только недовольством конкретным соглашением о границе с Чечней, но и усталостью от президента Евкурова и разочарованием в нем, считает политолог Илья Гращенков, руководитель Центра развития региональной политики.

- Последние годы Ингушетия, в отличие от соседней Чечни, не проявляла себя как некое образование-лидер. Если Рамзан Кадыров активно проводил и внешнюю, и внутреннюю политику, выступая перед всей страной, демонстрируя стадион вооруженных людей, то Ингушетия оказалась на периферии общественной жизни. И когда произошло разделение границы, многие восприняли это как некоторую слабость, что Евкуров пошел на поводу у Кадырова и отдал районы Ингушетии — мало того, что, по некоторым сведениям, богатые полезными ископаемыми, в частности, нефтью, так еще и ряд поселков Ингушетии перешли под покровительство Кадырова.

Между прочим, эта граница не пустая, она фактически разграничивает некоторые территории влияния. Потому что в одних селах уважительно относятся к одним духовным наставникам, есть деление по так называемым вирдам. То есть тут есть некоторое внутримусульманское противостояние.

Плюс ко всему Евкуров за последние годы не проявил себя даже внутри республики как некий духовный лидер, скорее, как просто человек, балансирующий один из регионов Кавказа в противостоянии с Кадыровым, то есть не давая Рамзану Ахматовичу распространить полностью свое влияние на Ингушетию, но вместе с тем не выступая самому активным актором. Соответственно, накопилась некоторая усталость.

Пламя разгорелось каким образом? Сошлись несколько точек. Есть молодое население Ингушетии, которое, наверное, хочет себя чувствовать так же, как чувствуют себя чеченцы: если не хозяевами жизни, то, по крайней мере, доминирующей силой Кавказа. Есть религиозно заточенные представители общин, которые слушают своих старейшин и готовы выйти по зову муфтията. Есть фронда в лице находящихся в оппозиции местных кланов и фамилий.

Есть общая усталость от Евкурова и понимание, что Москва его держит только потому, что нет какой-то другой кандидатуры, которая бы сделала что-то принципиально отличное. То есть, по мнению Москвы, любой из претендентов на пост главы республики — этот тот же самый Евкуров, по своей ментальности и поведению. Сегодня Москву устраивает довольно светски настроенный Евкуров, который балансирует между монолитным обществом Чечни, не давая Ингушетии стать второй Чечней, очень спаянной. Такой вот баланс светскости и достаточно религиозного подхода дает Москве возможность проводить свою внутреннюю политику в отношении Северного Кавказа.

- Насколько далеки друг от друга культорологически и ментально современные Чечня и Ингушетия?

- Надо понимать, что некоторые мелочи, которые нам кажутся несущественными, играют решающую роль для людей, проживающих на территории республики. Например, если брать религиозную составляющую, несмотря на то, что все это ислам суфийского толка, есть коренные отличия от того, кого почитают в том или ином селе, каких шейхов, имамов и так далее. Что касается обычаев, то тут, скорее, не обычаи, а темперамент и тактика поведения. Последние годы чеченцы активно развивались как некое экономическое образование, появился достаточно большой слой выходцев из Чечни, которые чувствуют себя преуспевающими бизнесменами, некими духовными лидерами, от чего их поведение во многом отличается от ингушей, которые ведут себя поскромнее. Поэтому часто происходят конфликты между двумя темпераментами поведения. Хотя изначально это схожие по своим культурологическим особенностям цивилизации.

- Ингуши хотят себе такого же авторитарного лидера, как Рамзан Кадыров?

- Я думаю, нет. Ингушетия отличается, конечно, от Чечни тем, что государство не претерпело такого качественного изменения по своему этническому составу, как Чечня в последние десятилетия, где действительно количество местного населения резко возросло. Ингушетия более остается полиэтничной. Во-вторых, не было серьезного влияния со стороны местных духовно-нравственных институтов, когда они оказали неизгладимое влияние на формирующуюся молодежь. То есть в Ингушетии молодежь по-прежнему достаточно светская в отличие от Чечни, где влияние ислама оказалось в последние годы доминирующим. Приезжая в Чечню, ты сталкиваешься с восточным образом жизни: одежда, поведение и т. д. Это бросается в глаза, в отличие от Ингушетии, где это все достаточно светское.

Поэтому я думаю, что авторитарный лидер республики не нужен, но, скорее, есть просто общая усталость от Евкурова и желание более харизматичного лидера, который мог бы конкурировать с соседней Чечней именно в плане идей развития Ингушетии. Ингушетия гораздо меньше, чем Чечня, по территории и населению, но у нее был мощный заряд на развитие, связанный с развитием курортов Северного Кавказа и т. д. Нереализация этих проектов в полной мере как раз привела к некоторому разочарованию и усталости от лидера. Сегодня, мне кажется, Ингушетии нужен более харизматичный лидер, а не Евкуров, который в своем образе верного хмурого солдата не может сегодня привести республику к новой формирующей идее.

Протестующие в Магасе, 8 октября 2018
Фото: REUTERS/Maxim Shemetov

В Ингушетии ждут вмешательства федерального центра, считает старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО МИД России исламовед Ахмет Ярлыкапов.

Ахмет Ярлыкапов: К сожалению, сейчас действительно занята позиция наблюдателя. Как бы дается посыл, что это дело Чечни и Ингушетии, то есть вопросы должны решаться на региональном уровне. Мне кажется, было бы логичней, и люди, скорее всего, ожидают, что федеральный центр вмешается и просто отменит это соглашение. Наверное, такое вмешательство федерального центра было бы наиболее выгодным решением для него. Потому что в свое время именно федеральный центр не принял соглашения, которые были заключены Аушевым с сепаратистской Ичкерией.

То есть прецедент того, что федеральный центр может и не принимать такие решения, которые приняты на местах. Но тогда был формальный повод, что это непризнанная республика Ичкерия, скажем так, сепаратистское образование. Но Ингушетия-то была вполне себе российским регионом. То есть такого вмешательства, я думаю, люди вполне ожидают. И вполне ожидают просто отмены соглашения.

- Но Кремль, тем не менее, пока не вмешивается.

- Ситуацию довели до того, что она стала щекотливой, и всем сторонам надо сохранить свое лицо. Не будем забывать, что это Кавказ. Просто так взять и вмешаться, сказав «вы все неправы» и так далее — это как-то неправильно, да? Наверное, так думают, я не знаю. Скорее всего, здесь есть понимание того, что надо как-то сохранить лицо всем участникам этой щекотливой ситуации. Ну, а как это сделать — решать, наверное, все-таки Кремлю, потому что когда вопрос оставляется на местный уровень, не будет решено так, чтобы все стороны сохранили лицо.

- Возможно, власти надеются, что люди просто разойдутся? Скоро похолодает…

- Судя по уровню самоорганизации, который показали ингуши, вряд ли этот сценарий состоится, потому что это все-таки очень болезненно для ингушей, очень маленькая территория, полмиллиона почти там живет. Любое территориальное изменение приводит к очень серьезным протестам, как мы увидели.