20 октября 2018, суббота, 16:57
Нам нужна ваша помощь
Рубрики

Леонид Судаленко: Чем больше солидарности - тем больше шансов на победу

4
ЛЕОНИД СУДАЛЕНКО
ФОТО: CHARTER97.ORG

За «делом профсоюзов» следят не только в Беларуси.

Сегодня в Минске продолжился судебный процесс по «делу профсоюзов». Напомним, что белорусские власти преследуют лидеров независимого профсоюза РЭП Геннадия Федынича и Игоря Комлика. Их обвиняют в «уклонении от уплаты налогов в особо крупном размере» (часть 2 статьи 243 Уголовного кодекса). Но всем известно, что профсоюз РЭП проявил себя во время борьбы со скандальным декретом о «тунеядцах». Является ли «делом профсоюзов» политическим и почему так важна солидарность с лидерами РЭП - сайт Сharter97.org задал эти вопросы известному гомельскому правозащитнику Леониду Судаленко:

- «Дело профсоюзов» имеет политический характер. Я уже говорил, что это дело начинали политики и они же будут его будут закрывать. К правосудию «дело профсоюзов» не имеет никакого отношения. Есть человек в мантии судьи, есть прокурор, но доказательная база напрочь отсутствует.

Следствие делало запросы в Швецию, Литвы, но оттуда не предоставили никакой информации. Все обвинение базируется на предположениях и показаниях двух свидетелей. Я имею в виду cекретаря РЭП Юлию Юхновец, которая, как оказалось, работала на КГБ и Жанну Заприварину, покинувшую профсоюз со скандалом. Хочу отметить, что этот свидетель заинтересован. А других доказательств у обвинения нет.

Если бы имел место настоящий суд, то дело нужно было бы прекращать в виду отсутствия состава преступления.

Хочу отметить, что за «делом профсоюзов» следят не только внутри страны, но и за ее пределами. Cудебный процесс находится под вниманием международных организаций. Есть большой общественный резонанс, о суде много пишется, о нем говорят.

Я с 2006 года являюсь правовым инспектором профсоюза РЭП и хочу призвать всех неравнодушных белорусов к солидарности. ГосСМИ пытаются выставить все в негативном свете. Это крайне выгодная для властей позиция. Стоило бы отметить, что общественные организации имеют право на получение финансовой поддержки, в том числе - из-за рубежа. И государство не должно вмешиваться в такие вопросы.

Показательным в плане солидарности стал первый день суда. Я также присутствовал на этом процессе. Из моего родного Гомеля поддержать независимый профсоюз приехало десять человек.

В первый день был такой большой наплыв людей, что не все желающие смогли присутствовать в зале суда. Кроме того, я уже отмечал, что для судебного процесса специально выбрали маленькое помещение. Я подал жалобу на действия судьи на имя председателя Минского городского суда. Мои права были нарушены. В течении 30-ти дней суд обязан рассмотреть мое обращение. Хочется добиться того, чтобы впервые в Беларуси был доказан факт недопуска публики.

В здании суда имелся большой актовый зал, где судили Коноваловa и Ковалева за взрыв в минском метро. Но нам не предоставили этот зал. Лично мне до слез было обидно, что на суд не пустили первого руководителя нашей страны Станислава Станиславовича Шушкевичa. Дедушка с палочкой - а его не пускают на процесс из-за вместительности зала. Судья в самом начале процесса заявила, что людей достаточно для начала заседания. А то, что с другой стороны двери еще 50 человек - судью это не интересует. Именно по этой причине я подаю жалобу и хочу доказать, что резонансность процесса не определяется вместимостью зала суда. C таким успехом она могла провести заседания у себя в кабинете. Участвовало бы пять человек, включая прокурора. Где публичность? Где открытость?

Все это показывает проблемы нашей судебной системы. Судья не имела права начать процесс, пока последний из желающих не найдет места в зале.

Призываю всех белорусов к солидарности с независимым профсоюзом РЭП. Чем больше людей выскажет свою солидарность - тем больше шансов у Геннадия Федынича и Игоря Комлика на победу. Понятно, что скорее всего приговор не будет оправдательным, но хотелось бы, чтобы он был как можно более мягким. Нужно отметить, что у Комликa и Федыничa почтительный возраст - им более 60-ти лет. Их пребывание в местах ограничения свободы связано с рисками для жизни.