21 августа 2019, среда, 17:52
Мы в одной лодке
Рубрики

Через 25 лет он заметил, что правосудия в стране нет

28
Через 25 лет он заметил, что правосудия в стране нет
Валерий Карбалевич

Трагический абсурд белорусской правовой системы.

Лукашенко вдруг начала беспокоить ситуация в правоохранительных органах. И то, что там происходит, его возмутило. В ходе рабочей встречи с председателем Следственного комитета Иваном Носкевичем он заявил:

«Дело в том, что это распущенность правоохранительных органов. И, в частности, скорее всего, следствия. Я с генеральным прокурором буду разбираться, почему он так "наблюдает" за уголовными делами и за соблюдением закона... Мы к людям должны относиться по-человечески».

И даже пообещал на следующей неделе провести специальное совещание с правоохранительными органами, чтобы сделать выволочку.

Ситуация немного странная. Ведь отсутствие в Беларуси правосудия - это проблема давняя. Десятилетиями в стране царит «правовой беспредел». Белорусские суды практически не выносят оправдательных приговоров. Их доля составляет лишь 0,2%. Это уровень статистической погрешности. В то время, как в Европе 20-45% приговоров оправдательные.

То есть белорусские суды особо не углубляются в суть дела, автоматически становятся на сторону следствия и прокуратуры, механически штампуют обвинительные приговоры. Роль адвокатов сведена к нулю (точнее, до 0,2%).

Все это давно известно всем опытным людям, кроме Лукашенко. И только сейчас, спустя четверть века с момента создания им самим этой системы, он вдруг увидел непорядок.

Основанием для таких выводов Лукашенко стали результаты расследования уголовного дела в отношении главного инженера МЗКТ Андрея Головача. Тот просидел за решеткой четыре года и был дважды оправдан судом. Лукашенко по этому поводу возмущался:

«Я не понимаю, как можно задержать человека, посадить его в следственный изолятор (даже не в тюрьму, а в следственный изолятор - разница понятна) и держать его в четырех стенах четыре года? Держать этого человека и потом за недоказанностью отпустить».

Но уникальность дела Андрея Головача заключается в том, что здесь белорусская система правосудия дала сбой. Главному инженеру МЗКТ повезло потому, что неожиданно, по каким-то неизвестным причинам, возник конфликт между Следственным комитетом и прокуратурой, с одной стороны, и судебной системой, с другой. Стороны вошли в упорный клинч. Головач оказался здесь разменной монетой, случайным предметом для драки, инструментом для выяснения отношений между ведомствами. И суд неожиданно для всех начал рассматривать дело в строгом соответствии с законом. В результате подсудимого оправдали.

Посмотрим на факты. 8 февраля 2018 года суд оправдывает Андрея Головача, однако тут же в зале суда его решением следствия снова арестовывают по новому уголовному делу. Более того, против его адвоката Ирины Реут были возбуждены два уголовных дела (в настоящее время прекращены). 19 июля суд оправдывает Андрея Головача во второй раз. Однако прокуратура обжаловала приговор, главного инженера МЗКТ ждет новое судебное разбирательство. Очевидно, стороны пошли на принцип, и только вмешательство Лукашенко может остановить этот конфликт.

И еще одно обстоятельство. В Беларуси, чтобы осудить человека за взятку, не нужны ни аудио или видеоматериалы, ни меченные купюры. Достаточно, чтобы кто-то признал, что давал взятку. И все. Причем без особых подробностей. Поэтому судебные документы по подобным делам имеют много формулировок типа «в неустановленное время», «в неустановленном месте», «неустановленная сумма» взятки.

Так вот, о сбое привычного механизма суда в деле Головача свидетельствует такой факт. Три человека дали показания, якобы давали ему взятку. Однако суд не признал их показания достоверными.

А, например, в недавнем, тоже довольно сомнительном деле бывшего председателя Мингорисполкома Андрея Доморацкого только один свидетель сказал, что давал взятку. И этого было достаточно, чтобы осудить на 12 лет. Ведь там не было межведомственного конфликта, и суд действовал по привычной схеме.

Нечто подобное произошло и в хорошо известной истории с могилевскими цыганами. Там также система дала небольшой сбой. Милиция уже почти нашла «преступников», если вдруг Следственный комитет пришел к выводу, что сотрудник ГАИ покончил жизнь самоубийством. И цыган пришлось освобождать - вследствие несогласованности между ведомствами.

Эта «цыганская история», как и дело Головача, обзавелась очень сильным медийным и общественным резонансом. И Лукашенко поспешил вмешаться как инстанция высшей справедливости.

То есть если бы правоохранительная система не дала сбоя, то Лукашенко и не увидел бы, что в стране нет правосудия. И в этом заключается трагический абсурд белорусском ситуации.

Валерий Карбалевич, «Радыё Свабода»