4 июня 2020, четверг, 4:21
Сим сим, Хартия 97!
Рубрики

Дилемма дня

7
Дилемма дня
Андрей Пионтковский

Либо на эшафот, либо на последний воровской пароход.

Власть любого диктатора, даже самого жестокого, никогда не бывает абсолютной. Она всегда конвенциональна, то есть остается условным соглашением его окружения: пары десятков высших гражданских, жандармских, медийных, военных чиновников. Причины, по которым нотабли подчиняются монарху, президенту, вождю племени, различаются в разных культурах: традиция, животный страх, корыстный интерес, верность присяге, искреннее уважение к выдающейся личности лидера, религиозный фанатизм или комбинация нескольких перечисленных факторов.

Перевороты, мятежи происходят, когда критическая масса этих ключевых персонажей утрачивает мотивы подчинения, и у самых решительных рука тянется – у кого к табакерке, у кого к шарфику. Власть диктатора, на самом деле, намного более хрупкая, чем власть избранного лидера в устойчивой демократии.

Тот же товарищ Сталин последние лет двадцать пять своей жизни каждый раз, просыпаясь, возвращался из краткого забытья к решению одной и той же дилеммы дня – Кремль или морг. Поэтому он и перетряхивал перманентно своих соратников, пока не оказался беспомощно лежащим в луже собственной мочи на полу своей аскетической резиденции в Кунцево. "Вы же видите, что товарищ Сталин спит. Положите его на кушетку".

Сегодняшних останавливает не страх перед резко постаревшим ночным портье нашего заведения. Обнуленыш просто смешон в своей отчаянной и жалкой попытке остаться еще на целых шестнадцать (!) лет кентавром "Абрамовича – Сталина".

Нотаблей, да и весь российский золотой миллион останавливает антропологический ужас перспективы остаться один на один с угрюмым, бесконечно им чуждым, диким в их представлении народом. Один на один, без гениально зачатого в телевизионной пробирке медиапродукта "Владимир Путин, сын народа".

Пост-петровский раскол на два цивилизационно чуждых друг другу этноса – барина и мужика – оказался настолько фундаментальным для русского социума, что порожденная им Октябрьская революция, уничтожившая сначала барина, а через десять лет и мужика, воспроизвела в результате профанированную пару – номенклатурного люмпен-барина и деклассированного люмпен-мужика. Приватизационная революция начала 90-х не размыла, а напротив, резко усугубила этот роковой для самого существования государства раскол.

Олигархический люмпен-барин, лихо поураганивший в 90-е, столкнулся к концу века с проблемой удержания свалившейся на него огромной властесобственности.

Образованцы из барской обслуги нашли блестящий ход. "Чеченские террористы"" как-то очень вовремя взорвали несколько мужицких домов, и оглушенному люмпен-мужику был предъявлен в качестве Спасителя вынутый из барского рукава субъект с идеальной семантической и поведенческой ДНК "настоящей питерской шпаны". "Наш", – удовлетворенно выдохнула истосковавшаяся по жесткой вертикали женская душа России.

Великолепно слепленный из того, что было, бренд народного заступника позволил люмпен-олигархам еще двадцать лет триумфально подниматься по ступенькам списков "Форбса" и отчетов западных спецслужб, контролирующих передвижение преступно нажитых капиталов. Официально это называлось "Встаем с колен!", "Проклинаем проклятые 90-е!", "Становимся Великой Энергетической Державой!", "Можем повторить!", "Преодолеваем крупнейшую геополитическую катастрофу XX века!".

Наш приблатненный герой не мог, разумеется, оставаться евнухом в этом храме наслаждений, и скромное обаяние буржуазии неудержимо засасывало оборзевшего галерного раба.

Конечно он всего лишь фиговый листочек, как бы прикрывающий необузданное распутство феодальной олигархии. Но этот уже истлевший и скомканный листочек — последняя пуповинка, связывающая в символическом пространстве российский политический класс с населением оккупированной им территории. Дезавуировать его и выкинуть на помойку означало бы окончательно обнажить всю срамоту последнего тридцатилетия. А дальше уже по обстоятельствам – либо на эшафот, либо на последний воровской пароход. Но все порты закрыты. Карантин...

Андрей Пионтковский, kasparov.ru