22 сентября 2020, вторник, 5:13
Сим сим, Хартия 97!
Рубрики

«Лицом к стене!»: Как задержанных судили в изоляторе на улице Окрестина

15
«Лицом к стене!»: Как задержанных судили в изоляторе на улице Окрестина
иллюстрационное Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Всем, кого задержали 9 августа, писали одинаковые протоколы: кричал «Жыве Беларусь!» и «Ганьба».

С 9 по 11 августа в Беларуси были задержаны тысячи человек. Многие из них были доставлены в изоляторы. Больше всего людей оказалось в ИВС на ул. Окрестина в Минске и Жодинской тюрьме. Tut.by расспросил освобожденных, как проходили суды.

Как поясняли в самих судах, «с целью оперативного и безопасного рассмотрения дел организованы выездные судебные заседания». Очевидцы, которые в это время дежурили у изоляторов, говорили, что там была выстроена дополнительная охрана.

— Суды проходят прямо в изоляторе на Окрестина, — говорит минчанин Леонид, которого задержали 9 августа. — Приезжает бусик с несколькими судьями. Однажды мы насчитали семь человек. Видимо, там столько комнат, в каждой сидит судья и секретарь, они и проводят процесс. Как проходит суд? Из камеры по коридору ходят силовики, называют фамилии. Там полный бардак, никто не знает, кто в какой камере сидит. Списки постоянно обновляются, но они быстро утрачивают актуальность, потому что людей часто туда-сюда тасуют. Кто слышит из коридора свою фамилию, отзывается. Его ведут на суд. Такое ощущение, что всех стягивали на второй этаж, я там сидел и через "кормушку" видел, какое количество людей стоит лицом к стене, руки назад, и ждут суда.

По словам собеседника, всем, кого задержали 9 августа, писали одинаковые протоколы: был на проспекте Победителей, 10, участвовал в акции протеста, кричал «Жыве Беларусь!» и «Ганьба», и у всех одинаковое время — 21.10.

— Хотя меня и ребят со мной в камере забрали еще в восемь вечера, совершенно в другом месте, но это никого не волнует. Никаких свидетелей на суде нет. В первый день силовики (какое ведомство они представляют, мы не знаем, никто не говорил) предлагали всем подписать протокол, мол, согласен с обвинением. Надо сказать, что выпустили после этого пару человек. Но когда их выпускали, перед выходом били — «для профилактики». Остальные продолжили сидеть в изоляторе. Когда люди массово стали отказываться подписывать протоколы, когда начали своей рукой писать «не согласен, не был в этом месте», уже и не предлагали подписать.

Своего суда задержанные ждали в коридоре, лицом к стене и руками за спиной. Сам процесс длился минут десять.

— Десять минут — и следующий, как конвейер, — говорит Леонид. — Мы заметили закономерность, что людям, у которых есть дети, давали не 15, а 12 суток. Штрафы получали единицы, в основном — арест, максимально — до 25 суток. Судьи спрашивали, есть ли у человека адвокат, но насколько я знаю, ни одного адвоката не допустили, а как его вызовешь, как родных попросишь нанять адвоката, если никакой связи с ними нет.

Леонид говорит, что трое суток ждал, когда же будет вынесено решение по нему.

— Срок в 72 часа истек, а меня и не судят, и не освобождают. Я спрашиваю у силовиков, что происходит. Мне говорят: «Разберемся». Проходит время, и меня готовят на Жодино, как тех, у кого уже был суд. Я не соглашаюсь: «Погодите, меня ведь так и не судили». А мне показывают решение, что нет, я осужден. Сокамерники мои начали защищать: «Да его же не выводили никуда!» Кажется, сотрудники сами не могли поверить — такой там конвейер. В итоге меня оставили на Окрестина. Через некоторое время меня вызвали, оформили на меня протокол за мелкое хулиганство — размахивал руками на избирательном участке — это полная чушь, и дали трое суток, которые я к тому времени уже отсидел. Мне все говорили, что повезло, что в этом потоке про меня просто забыли, иначе так быстро я бы не вышел.

— После всех унижений в РУВД и камерах у меня была надежда, что хотя бы суд нас услышит, — говорит Елена, ее задержали 11 августа. Она вышла на свободу вчера и до сих пор не может прийти в себя. — В суд вызывают по фамилиям, потом стоишь в коридоре, ждешь свою очередь, периодически конвоиры (или как они называются?) кричат: «Лицом к стене! Руки за спину!» Конечно, судьи все это слышат и видят. Мне дали пять суток, никто там меня не слушал, просто скороговоркой зачитали решение. И я прекрасно понимаю, что если бы была мальчиком, получила бы больше. Судья в конце сказала, что я могу обжаловать решение. Мы с девчонками смеялись потом в камере, как же обжаловать, когда нам даже листок и ручку в камеру никто не дает. Вот, вчера выпустили раньше времени. Не знаю даже, потом опять заберут, досиживать? Никакие документы мне не давали. Даже вещи не вернули.

Адвокат Сергей Зикрацкий говорит, что смог попасть на один из процессов в ИВС на Окрестина.

— Мне неизвестно о других случаях, когда бы адвокаты смогли попасть на суд в ИВС на Окрестина, — говорит он. Отметим, что еще до 9 августа адвокатов не пускали в ИВС и ЦИП на Окрестина, раньше это объясняли «неблагоприятной эпидемиологической обстановкой». Жалобы адвокатов, обращения Белорусской республиканской коллегии адвокатов в минскую милицию вопрос не решили. — Но у меня договор с клиентом был заключен задолго до задержания, плюс это очень принципиальный человек, думаю, он несколько раз заявил, что у него есть адвокат, и к тому же он журналист. Суд проходит в помещении ИВС, куда поднимают задержанного. В комнате — судья, секретарь, адвокат, задержанный, вот ему не хватило стула, поэтому он стоял. Мы настаивали на том, чтобы в суде допросили свидетелей — сотрудников ОМОН, а также изучили данные о месте нахождения моего клиента по его мобильному телефону, поскольку в протоколе было указано место задержания, где его на самом деле не было. Однако суд отказал в удовлетворении ходатайств. В итоге мой клиент получил штраф.