15 жнiўня 2020, Субота, 10:25
Сім сім, Хартыя 97!
Рубрыкі

Позорище вместо «праздника обнуления»

8
Позорище вместо «праздника обнуления»
Борис Вишневский

Главный результат карикатурного «общероссийского голосования» прямо противоположен задуманному в Кремле.

И никакого значения не имеют радостно транслируемые ЦИКом показатели якобы дружной поддержки «поправок в Конституцию». То, что будет объявлено, условно говоря, 75 на 25 процентов «за» и «против», было ясно еще в марте. Без всяких «голосований».

Однако, хотели получить «праздник обнуления», триумфальный плебисцит, демонстрацию всенародной поддержки Путина — получили очевидное позорище.

Как бы ни старался ЦИК со всей своей избирательной вертикалью, как бы ни выпрыгивали из штанов государственные пропагандисты, как бы ни отплясывали от радости придворные сенаторы и депутаты — услужливо нарисованные цифры входят в столь вопиющее расхождение с реальностью, что становятся важнейшим фактором дальнейшего развития страны.

Доверия к этим цифрам — ноль без палочки.

Недаром и опрос «Левада-центра» (25% поддержки путинских поправок против 28% поддержки поправок «Яблока»), и опросы, сделанные 1 июля у избирательных участков, показывают, что путинские предложения проигрывают.

Это и без всякой социологии — просто по настроению друзей и знакомых, — видно очень многим.

Видно, что за путинские поправки голосовали, большей частью, по принуждению (да и то, думаю, не все, кого досрочно пригнали голосовать, поддержали поправки — просто их бюллетени потом подменили, да еще вбросили немалую долю).

Видно, что при полупустых избирательных списках на участках, — что фиксируют не только члены комиссий от оппозиции, но и те, кто пришел голосовать, — официально рисуют явку в 70%.

Видно, что нет у Путина больше никакой поддержки большинства — того, что его много лет защищало и давало ему основания делать все, что хочет.

Президентские, думские, губернаторские выборы были нечестными и неравными — но фальсификации все же были «количественными». Лишь в единичных случаях качественно влияющими на результат.

Теперь ситуация принципиально другая: налицо качественное расхождение того, что есть на самом деле, и того, во что предлагается поверить.

Да, вряд ли происшедшее немедленно вызовет массовые протесты.

Просто потому, что сегодня у очень многих конституционные изменения — на периферии их личного внимания. У них другие заботы: три месяца без работы и денег, рухнувшие жизненные планы, неопределенность будущего…

При этом они, с одной стороны, не верят, что изменением Конституции начнут расти пенсии или появится доступная медицина. А с другой, уверены, что Конституция на их жизни никак не отразится: мало ли что там раньше было написано — и не выполнялось?

Что касается Путина, то они уверены, что он и без изменения Конституции и «обнуления» сделает все, чтобы не уходить. И если уйдет — то вовсе не потому, что это будет ему предписано Конституцией…

И тем не менее, фарсовость происшедшего — и в первую очередь, «обнуления», — настолько велика, что ведет к ситуации, называемой потерей легитимности.

Когда власть формально существует и принимает решения — но за ней перестают признавать право управлять. Когда ее перестают уважать. И перестают верить.

И тогда начинаются тектонические сдвиги — какие бы до этого не были зафиксированы рейтинги или результаты плебисцитов.

Вспомните референдум 1991 года о сохранении СССР — заметим, совершенно законный (в отличие от нынешнего действа). Через девять месяцев он был забыт и отброшен — и куда растворились все те 78%, которые голосовали «за»? Кто из них вышел защищать свое волеизъявление? Никто. Как растворились в воздухе 18 миллионов членов КПСС после запрета компартии…

То же самое с нынешними поправками в Конституцию: как только начнутся реальные изменения, первый же независимый суд или первый же свободно избранный парламент отменит их одним щелчком.

Да, видимо, в Кремле считают, что без доверия они прекрасно обойдутся: по принципу «пусть не верят, лишь бы подчинялись».

Но практика показывает, что когда власти не верят — в конце концов, ей перестают подчиняться.

И ей приходится уходить.

Борис Вишневский, Telegram