14 декабря 2017, четверг, 16:15

«У сержантов в Печах крыша едет, они богами себя чувствуют»

197
Степан Кульченко

Бывший курсант рассказал о своей службе в Печах.

В истории 21-летнего Александра Коржича, погибшего в воинской части в Печах, читатель «Свабоды» узнал свою службу.

Степан Кульченко служил в Печах 6 месяцев, с середины 2000-го до начала 2001 года. Теперь ему 36 лет, призывался он в возрасте девятнадцати. 5 января 2001 года Кульченко перевели служить в Марьину Горку. Степан никогда публично не рассказывал о том, что с ним происходило во время службы под Борисовом. «Но теперь я решил, что хочу рассказать. Читаю о том, что рассказывают родные Александра Коржича, и понимаю, что прошел через то же, один в один», - говорит Степан Кульченко.

Деньги на мороженое для прапорщика

«Нас привезли в Печи из Минска еще в гражданской одежде, без формы. Распределили в казармы на ночь. Лег спать, заснул. Проснулся от того, что на меня накинули ремень, ударили под дых. Молодой сержант. Кричит: "Дай деньги прапорщику на мороженое!" А нас там таких 200 человек. Все из проводов только вернулись, при деньгах».

«Второй день в Печах у меня тоже был не очень хорошим. Выдали обувь со словами: "Чтоб тебе хорошо ходилось по советской земле". То есть, на один размер меньше. Я пошел к прапорщика жаловаться, а он мне говорит: "Хочешь митинговать? Я вот тебе сейчас дам плакат, краски. Рисуй лозунг и ходи вокруг казармы, митингуй". То же самое мне потом сказал комбат. Это все они меня переучивали, так как на моей личном деле было красным фломастером написано - БНФ. Я сам видел. Шесть месяцев в такой обуви привели в себя. Потом и кроссы бегал. Когда перевелся в Марьину Горку, обувь поменяли в первый же день».

«Потом "субботники" начались. "Субботник" - это когда из полученных солдатами денег они сбрасываются сержантам на девушек. Девушек приводили прямо в казарму, нас сгоняли в один угол на несколько часов, а с девушками уже во втором были они. Кто ближе оказывалось, мог все видеть. Просто на глазах сержанты это делали. Множество девушек приходило там. Некоторых мы уже знали. Были и женщины. "Субботники" по ночам проходили».

«Деньги давали сержантам не все. Я не давал. Другие ребята сопротивлялись. Не могу сказать, что было полное подчинение. Были случаи, когда ребята объединялись и вместе противостояли сержантам. При мне пинские держались вместе, я даже удивился, что они так организовались сами. Но если кто-то не платил, то были «санкции».

«В туалете любили закрыть. Насыпают туда хлорки и закрывают солдата. Ночью могли поднять. Час ночи, а сержант команду "подъем" дает. Это как минимум. Кто продолжал сопротивляться, поэтому скобой по почкам били. Накрывали на кровати матрасом и били. Это чтобы следов не оставалось. Следов не видно, но у меня до сих пор после таких "процедур" спина болит. И почки больные».

«У одного парня - кажется, он из Борисова был - денег просто не было. Бедная семья, он не мог попросить. Ему доставалось больше других. Его больше обижали, отправляли на грязную работу на ферму».

«Письма все читали наши. Знали, что деньги пришли. Один ты не мог идти на почту, только с сержантом. Ну и он на месте также просил прапорщику на мороженое».

Любовь к родине в туалете

«Лично меня учили "любить Родину". Происходило это в туалете. Замыкали ночью и приказывали 12 раз подряд петь гимн БССР. Именно БССР, а не современный. Почему-то им он больше нравился. Пока не споешь 12 раз - оттуда не выпускали. Я сопротивлялся. Тогда заходили и в г... лицом опускали ».

«От настроения сержантов многое зависело. Даже возможность поесть. Мы могли обедать, только если сержанты сидят за столом. Они встали - и все, еды больше не дают. Иногда мы просто не успевали получить свою порцию. Это нормальным считалось, если человек десять не пообедали либо не поужинали».

«Бывало так, что солдаты ходили жаловаться к руководству части. Таких потом на смех поднимали. Мол, ты не мужик. А ведь это оскорбление. Вы подумайте, только в моей роте 80 человек. А никто не рассказывает. Какой мужик вам расскажет, что его лицом в г ... опускали? ».

«Мстили прапорщикам и сержантам по мелочи. Прикажет сапоги почистить - ему там дырку сделают. Таким было сопротивление. А что ты сделаешь? Приходили в казармы идеологические сотрудники. Либо специалисты по воспитанию. Так они ничем не отличались от нашего комбата».

«На второй месяц службы у многих крыша ехала. Особенно у людей с высшим образованием. Им совсем тяжело было. Они морально не были готовы к издевательствам. Не могли поверить, что все это реально происходит. Представьте, что человек с высшим образованием может лезть в бак со мусором и искать там куски хлеба, которые сержанты не доели и свиньям выбросили. Слезы текут, а человек ест».

«Система действует потому, что отбор идет с самого начала. Ни один сержант или офицер не доложит вам правды о Печах. Они себе людей подбирают из числа курсантов. Выбирают наиболее наглых, оставляют в части, делают сержантами. Потом этот сержант идет в школу прапорщиков... Эти люди делают с новичками то же, через что прошли некогда сами. Они ничего не будут останавливать».

Мы жили мыслями о переводе в другую часть

«У меня не было мыслей о самоубийстве. Возможно, потому, что я сразу настраивался на худшее. Но я видел, как физически сильные парни в Печах начинали унывать. Слышал, что люди обсуждали возможность отсечь палец топором или желудок перцем сжечь. Чтобы из армии комиссовали».

«Я не могу точно cказать, что произошло с Александром Коржичем. Убийство это, самоубийство или доведение до самоубийства. Знаете, здесь все может быть. У сержантов в Печах крыша едет, они богами себя чувствуют, не могут остановиться. Довести кого-то там до самоубийства - это очень просто».

«Я решил рассказать обо всем, потому что боюсь, что дело Коржича спишут на нескольких сержантов, возможно на прапорщика, и все. Найдут кого-то. Но в казарме ночью должен быть также офицер. У нас было так, что через стену от туалета была комната офицера. И они заходили в туалет по своим делам прямо во время издевательств, справляли нужду и уходили. Часто пьяные были ... Я видел также, что комбат бил сержанта за то, что он слабо на нас давит».

«Мы жили тем, что нас переведут в другие части. Когда я с Печей попал в Марьину Горку, то это была Турция, курорт. Офицеры другие. Криков не было, давления. Меня комбат в первый день к себе позвал, попросил, чтобы было "без политики", и все. Никаких проблем больше не было. Солдаты могли между собой начать какой-то конфликт. Но командование части их сразу прекращало».