6 лiпеня 2022, Серада, 0:55
Сім сім, Хартыя 97!
Рубрыкі

«Имущество вывозят на «Камазах», насилуют даже девочек 11 лет»

«Имущество вывозят на «Камазах», насилуют даже девочек 11 лет»

Исповедь жителей оккупированного Херсона.

С начала марта Херсон находится под оккупацией российских войск. Из города выехали около половины жителей, а из области — каждый пятый. Те, кто остался, сначала выходили на митинги в поддержку Украины. Но затем оккупационные войска устроили террор. Местные жители рассказали The Insider о массовых похищениях, пытках, грабежах и изнасилованиях.

Сергей: «Подъезжал «Камаз» с солдатами, всю семью выставляли из дома на улицу, а бытовую технику выносили»

В Херсоне я работаю волонтером. Мы получаем много сообщений о кражах в квартирах. В одном из сел российские военные силой забирали у местных транспорт. Иногда машины возвращали, иногда нет. Были и случаи, когда подъезжал «Камаз» с солдатами, всю семью выставляли из дома на улицу, а бытовую технику выносили (стиральные машины, пылесосы, фены, чуть ли не вытяжки), дружно грузили в машину и вывозили. После этого в поселке начались избиения местных жителей. В селе на северо-востоке Херсонской области двух девчонок изнасиловали: одной 11 лет, второй — 14. Соседи их семьи говорят, что это сделали кадыровцы. В то же время мужчин и женщин в подвалах били. Их не допрашивали и не пытали, это был просто выплеск агрессии — били, чтобы бить.

Из-за этого жестокого обращения местные жители были вынуждены в ночь уходить из села, оставив все, что еще не успели вынести оккупанты. По правилам оккупационных властей передвигаться по городам и селам на захваченных территориях нельзя, но они, рискуя жизнью, решили бежать. Я знаю одну семью, которая так бежала: пожилые люди с детьми, внуками и вещами плашмя переползали через поля, чтобы их не заметили оккупанты. Только там, где росли деревья, они могли вставать и идти нормально. А потом снова на животах ползли до украинских блокпостов, где их встречали, обогревали, давали одежду, и дальше они уже ехали к родственникам и друзьям.

Неделю назад одного жителя Херсона, который выезжал из оккупированного города, на одном из российских блокпостов остановили и стали досматривать. В том числе осматривали содержимое рюкзаков и сумок. В одной из сумок они нашли забытые там с зимы перчатки и украинский флаг. Это была неосторожность этого человека. Он просто забыл заглянуть в этот карман. Этот флаг стал красной тряпкой для них. Они стали обыскивать машину, чуть ли не снимая обшивку, людей раздевали до трусов, постоянно избивали, причем били по внутренним органам, в районе почек. Задавали провокационные вопросы типа «Как относишься в Российской Федерации?» И любой не удовлетворяющий их ответ был поводом бить сильнее.

Еще в середине или начале марта в Херсоне беременную девушку на улице остановил российский патруль. По ее словам, в составе патруля была и женщина. Начали проверять карманы, в телефоне нашли ее переписку с другом, который служит в вооруженных силах Украины. Из-за того, что она общается с военным, ее затолкали в машину, отвезли с мешком на голове в какое-то здание, где долго допрашивали и пытали. Пытала и избивала именно женщина, что очень сильно удивляет. А мужчины угрожали изнасилованием. Потом ее просто выкинули из машины со словами «скажи спасибо, что жива осталась».

9 мая в Парке Славы в Херсоне был лжемитинг в честь дня победы, и в тот же парк выходили херсонцы с желтыми ленточками на груди как символ протеста против оккупации. Всех этих людей увезли в неопределенном направлении, некоторые из них до сих пор не вернулись домой.

Ольга: «Мама открыла калитку, и к ее голове приставили дуло автомата»

Мой папа был на рынке, пытался найти продукты, потому что в Херсоне сейчас дефицит товаров. Дома была только моя мама Ирина и младший брат Саша. Мы живем в частном доме, у нас два забора – один из них легко сломали два российских солдата. Они подошли к окну, выходящему из спальни родителей, и постучали. Мама услышала стук и пошла на улицу узнать, что произошло.

Как только она открыла калитку, к ее голове приставили дуло автомата: «Руки вверх!» Спросили, где мой отец. Мама ответила, что он пошел на рынок. Потом спросили, кто еще есть в доме. Мой младший брат тоже вышел на улицу к матери. По словам мамы, они общались по принципу «добрый и плохой полицейский», один угрожал и кричал, другой вел светскую беседу: «Где вы работаете? А где ты учишься? Продаете ли кукол ручной работы?»

Затем они начали проверять телефоны. Все это время наша собака Боня (обычная небольшая дворняга) лаяла. Тут солдат повернулся к моему брату: «Видишь этого дядю с автоматом? Он очень любит делать собачкам больно. Успокой собаку». Брат ушел и закрыл собаку на заднем дворе.

Дозвонившись отцу, они спросили, сколько ему идти с рынка домой. Они засекли 10 минут и стали ждать. Оказалось, что на улице стояли еще шестеро солдат. То есть восемь солдат пришли забирать одного мирного человека! Пока они ожидали и общались с моей семьей, они не пускали прохожих в наш переулок, всех заставляли обходить. Когда отец пришел, они завели его в дом. Дальше был обыск: ящики, рюкзаки, полки, ноутбуки и прочее. Лет семь назад, еще учась в школе, я была членом Евроклуба. Поэтому в моей комнате был маленький флаг Евросоюза, который солдаты разорвали на маленькие куски и разбросали по комнате. Какая-то клоунада, и я посмеялась бы, если бы не то, что произошло дальше.

Выйдя из дома, они забрали с собой моего отца: «Мы поговорим и вернем его». Это было 7 мая в 13:30. С тех пор мы о нем ничего не знаем. Мы не понимаем, куда его увезли и зачем. Мой отец – обычный человек, никак не связанный с политикой, он всю жизнь честно работал и заботился о нас.

Позже я увидела десятки историй, похожих на нашу. Именно 7 мая была проведена массовая «зачистка» мужчин в городе. Кто это сделал? Кому это нужно? Какова их цель? И главный вопрос, от которого каждый день мы захлебываемся слезами: жив ли мой отец?

Анастасия: «Мужчин по очереди уводили в подвал и избивали»

Взрывы в Херсоне начались с первых дней войны. Моя бабушка живет рядом с Чернобаевкой, у нее трясутся стены. Российские военные с начала марта стали ездить по Херсону как у себя дома на машинах с символикой Z — и военные, и гражданские машины, все разрисованные.

Местные жители постоянно выходили на митинги, пока их не начали разгонять. До какого-то момента стреляли в воздух, но люди все равно выходили, потом начали распылять слезоточивый газ и закидывать светошумовыми гранатами. Они пытались раздавать свою гуманитарную помощь, а люди демонстративно посылали их на площади и ничего не брали. Потом в городе начался дефицит из-за того, что они закрыли въезд и выезд, не пускали никакие машины с украинской гуманитарной помощью или машины с продуктами.

Уже через 10 дней в супермаркетах были пустые полки, люди запаниковали. В супермаркетах сейчас есть макароны, чай и кофе. На рынке есть все, люди возят продукты сами, выезжают на свой страх и риск и привозят что могут. Когда сильный дефицит начался, некоторые были вынуждены брать гуманитарную помощь из России, а другие проезжали мимо, снимали их на камеру и возмущались.

Раньше это был так называемый тихий террор: в городе были российские военные, везде их символика, люди чувствовали себя беспомощными и беззащитными. Если их застрелят на улице или побьют, никому не будет дела. Никакая полиция не может за них заступиться.

Моя мама выходит только за водой, ее привозят в специальные ларьки. Когда воду завезли, мама отстояла четырехчасовую очередь, при этом шли бои, но люди не уходили, потому что невозможно жить без воды. С первых дней войны у нас ввели световую маскировку, когда нельзя было включать свет, поэтому люди не включают свет в домах до сих пор, занавешивают окна кто чем может, включают ночники. По улицам ездят вооруженные солдаты на своих БТР, чувствуют себя как дома, хамят, похищают и избивают людей, а ты не можешь даже свет включить, у тебя нет наличных и возможности купить нормальные продукты.

В какой-то момент выключали связь — и мобильный интернет, и интернет-провайдеров, три дня вообще связи не было. Это было очень страшно. Я с мамой каждый вечер разговариваю по часу, мы обсуждаем новости, общаемся и таким образом друг друга поддерживаем. Бабушка у меня живет в области, и когда в Чернобаевке взрывы, они созваниваются и говорят, что у них все нормально. А тут они были без связи.

Мама боится оставаться одна без связи, поэтому пошла ночевать к подруге. В восемь утра она хотела вернуться домой, когда подходила к дому, увидела, что там стоят две большие машины, много вооруженных русских солдат, несколько человек, как конвой, стояли возле подъезда. У нас в доме два подъезда, она подошла к одному из них, увидела соседку. А та ей сказала: «Вы развернитесь тихонечко и идите вниз». Мама развернулась вниз и на ватных ногах пошла обратно в подруге, потому что боялась, что ее заметят.

Они же проверяют телефоны, по всему городу постоянно меняется расположение блокпостов. Общественный транспорт, как правило, они не останавливают, а частные машины — регулярно. У большинства из тех, кто против вторжения России, в телефонах много компрометирующей информации. Это такой абсурд: человек, живущий в Украине, не может иметь проукраинскую позицию и должен как-то за это расплачиваться.

Через несколько часов мама пыталась вернуться домой еще раз, машин уже не было. На улице сидели соседи, которые рассказали, что кто-то из них составил список людей с проукраинской позицией с фамилиями и номерами квартир. Солдаты зашли к старосте подъезда, забрали ее мужа. Потом мужчин по очереди уводили в подвал и избивали. Староста очень просила ее мужа не бить, потому что он недавно перенес операцию на сердце, плакала, но его все равно побили. Его всего трясло, но лицо у него было целое. Несколько мужчин увезли.

Пока нет новостей, что кто-то вернулся. Это уже часть террора: они воруют людей и увозят. И мэров населенных пунктов, и их замов, увезли даже директора Херсонского драматического театра. Увозят чуть ли не всех, кто в управлении образования работал.

Как-то недавно была хорошая погода, мама пошла прогуляться в парк, шла вдоль улицы и услышала, что какая-то машина едет сзади, оказалось, что это ехало что-то вроде БТР, на котором сидели по пять солдат с каждой стороны. Они проехали настолько близко, что их сапоги были возле ее головы. Она напугалась до смерти и теперь не ходит гулять.

8 мая они начали строить сцену на главной площади, повесили свой флаг, поставили колонку и включили российские песни про день победы. Это было ужасно. Херсонцы собирались провести митинг «Херсон це Украина», но не смогли из-за большого количества вооруженных военных.

Спампоўвайце і ўсталёўвайце мэсэнджар Telegram на свой смартфон або кампутар, падпісвайцеся (кнопка «Далучыцца») на канал «Хартыя-97».