«Недавно заплатили две тысячи евро и особо не торговались»

Белорус в эмиграции рассказал о том, как сбываются мечты.

Белорус рассказал «Салідарнасці» о возвращении к любимому необычному хобби в вынужденной эмиграции. А еще – о разном отношении к инструментам и музыке в Беларуси и Польше.

О том, как сбываются мечты

— По образованию я технарь, музыка — просто мое хобби, — делится бывший политзаключенный Вадим (имя изменено — С.). — О пианино мечтал большую часть своей жизни. Мои самые яркие детские воспоминания о том, как я сижу в детском саду и смотрю на клавиши пианино, которые мне казались волшебными.

После трех лет заключения Вадим с семьей вынужденно покинул Беларусь и уже два года живет в Польше. В его нынешней съемной квартире бывает сразу несколько фортепиано, которые он «доводит до ума».

Недавно наш собеседник снял себе первую мастерскую, так как все виды работ по настройке и реставрации дома выполнять стало сложно.

«Одни из моих первых клиентов здесь — семья сельских пенсионеров»

— Настройкой звука везде занимается немало людей. В основном для этого требуется только подтянуть струны. А вот молоточковый механизм, тонкая настройка хода клавиш и многое другое — работа более тонкая.

Такой регулировкой занимается гораздо меньше специалистов. Это если коротко про то, что я делаю.

Расскажу о клиентах в двух странах. Они очень отличаются. Первое отличие в самом предназначении: в Беларуси пианино в основном покупают для детей, которых будут 7 лет мучить в музыкальной школе, а потом скорее всего его продадут (смеется).

У поляков мотивация другая, здесь половина тех, для кого покупают инструмент — взрослые. Когда-то я читал, как в Англии уходят на пенсию и начинают заниматься по интересам, любят разные клубы. Примерно это увидел и в Польше. Пенсию здесь считают временем для нереализованных возможностей.

Выйдя на пенсию, кто-то идет в зал качаться, кто-то начинает учить языки и путешествовать, а кто-то учится играть на пианино, организует клуб и даже дает концерты.

Среди причин, по которым учатся игре на музыкальном инструменте, слышал и такую — чтобы уменьшить риск развития деменции. Вроде как ученые доказали, что разучивание музыки сохраняет мозг лучше, чем изучение иностранных языков.

Конечно, среди моих клиентов есть и непосредственно музыканты. Но также много людей, которые никогда не имели никакого отношения к музыке. В основном это интеллигенция: гуманитарии, преподаватели, художники, реставраторы. Есть студенты, которые самостоятельно осваивают игру на пианино параллельно с основной учебой по другой специальности.

Музыка — это еще и социализация. Вижу, как люди, объединенные любовью к музыке, встречаются, устраивают совместные мероприятия, концерты.

Одни из моих первых клиентов здесь — семья сельских пенсионеров. Там женщина не была профессиональным музыкантом, но играла когда-то, и я настраивал ей инструмент.

Потом еще один, который они купили для местного клуба. Его организовали в библиотеке, где пенсионеры собираются, чтобы играть, петь, проводить ивенты. Подготовку к одному, юбилею директора библиотеки, застал и я.

Повторю, это сельские жители. Они так живут.

Я видел, как живут наши пенсионеры, особенно в деревнях. Кто-то называет это «жить для детей», кто-то вообще выживает или доживает, типичное времяпрепровождения — грядки.

К слову, в Беларуси в сельскую местность меня как специалиста не приглашали. А здесь из городов и деревень поступает абсолютно одинаковое количество заказов.

Приобретая инструмент, обязательно учитывают, насколько он будет мешать соседям, оценивают громкость и сразу могут установить на стену специальную защиту — звуковые панели.

Когда говорю, что инструмент слишком громкий, сельские жители часто отвечают: прекрасно, мы живем в частном доме.

В Польше довольно много пенсионеров стараются заняться саморазвитием. Типичная история: вот я вышла на пенсию и хочу научиться играть на пианино — и сразу ищет учителя, покупает инструмент, я приезжаю, настраиваю. Помню, у одной женщины уже была подаренная московская «Лирика».

Из всех инструментов, которые я видел здесь, этот самый плохой. Думаю, ладно, человек только начинает, настроил. Стала играть, и слышу, что она совсем не начинающая. Оказалось, училась полтора года, причем старательно, каждый день по четыре часа.

Говорю, слушайте, вы классно играете, вам надо лучшее пианино. Она тут же согласилась, и я нашел ей другой недорогой вариант скандинавского производства, помог привезти, тоже настроил. Она попробовала и просияла: «Это небо и земля».

Попадаются земляки, им в основном нужно подобрать и настроить инструмент для детей. Буквально на днях общался с человеком в переписке на польском, он выбирал пианино для сына, мы все обсудили, в конце пишу: «Вадим из Беларуси». А он в ответ: «Константин из Беларуси».

Я вообще разговариваю со всеми на английском языке, польский знаю не так хорошо. Здесь большой процент абсолютно разных людей всех возрастов знают английский. Но на мой вопрос «Do you speak English?», большинство отвечает «a little».

Начинаем говорить, и я понимаю, что «a little» — это про меня, хотя я свой уровень до переезда считал достаточно высоким. Сейчас понимаю, что он просто достаточный (смеется).

«Пианино очень любят мыши»

В Беларуси самые старые инструменты, которые мне попадались, были начала прошлого века. В Польше — гораздо старше, например, было немецкое пианино 1860 года. Там главная проблема — устаревшая механика. Для современных пианистов-виртуозов такое не подойдет.

В Беларуси немецкие инструменты встречались редко, хоть я и читал, что советские военные после войны привозили себе их много из Германии. Правда, часто они не знали, как их хранить, и инструменты приходили в негодность.

Здесь тоже мне попадалось пару штук, которые хранили в амбарах. А пианино очень любят мыши. В одном они интеллигентно поточили зубки, испортив две клавиши.

А вот еще один инструмент только открыл — и сразу в нос ударил терпкий запах. Понял, что дальше будет все печально, но клиент настоял, и я продолжил.

Там в механике от каждой клавиши идет белая веревочка (бентик) длиной 6 см и шириной 8 мм. Соответственно, бентиков столько же, сколько клавиш. И все 88 бентиков оказались отгрызены!

Причем каждый грызли с обеих сторон. Думаю, ничего себе, какая голодная мышь была. А когда подняли всю крышку, на клавишах с правой стороны обнаружили… мышиное гнездышко, размером с блюдце, белого цвета. Присматриваюсь, а оно свито из этих бентиков. Вот такая заботливая мама-мышка (смеется).

Сейчас реставрирую инструмент 1890 года. Там дерево погрызли червячки. На самом деле, необязательно, что инструмент такого возраста окажется испорченным или погрызенным. Если правильно хранить, обычно все хорошо.

Один раз исследовал рояль Steinway. Его хозяин — профессиональный музыкант и певец. Он привез себе этот инструмент 1928 года стоимость тысяч 20 евро из Германии, и тот без реставрации выглядел как новый.

Но на тот рояль я пришел только посмотреть, возможно, там и можно было что-то сделать, однако я, считаю, не дотягиваю до такого уровня.

У меня в работе настолько дорогих инструментов не бывает, такие все-таки обслуживаются специалистами от производителей. Но у меня было несколько инструментов Yamaha. Один достаточно свежий, лет пяти и стоимостью 10 тысяч евро.

У этого производителя очень сильные технологии и прекрасные материалы. Это, безусловно, показатель высокого класса. Конечно, Steinway их превосходит.

Но что касается быстрой механики, когда можно виртуозно исполнять, то, конечно, Yamaha прекрасно с этим справляется.

В Польше, в отличие от Беларуси, много Yamaha и других немецких инструментов, много местных польских, а также разных скандинавских. В Беларуси преобладают свои «Беларуси», также много «Україн».

В Беларуси нужно посмотреть пять инструментов, чтобы выбрать один, а здесь ты скорее из пяти только один забракуешь. Рынок в Польше более живой: и инструменты, и все, что связано с музыкальной индустрией, гораздо более востребовано.

При этом в Беларуси выбирать пианино принято с настройщиком. У покупателей есть понимание, что это инструмент сложный, там и акустика, и механика — и не каждый обычный человек сможет сразу оценить качество.

В Польше гораздо больше людей могут позволить себе инструмент, но многие думают, что пианино, как шкаф, можно просто прийти в магазин и купить. И я пытаюсь им объяснять, что лучше для этого нанимать специалиста.

Ко мне чаще обращаются за помощью в выборе не нового инструмента, но на вопрос, хотите ли вы сэкономить, как правило, отвечают, что деньги не так важны.

Если поляки видят, что инструмент того стоит, никто не говорит: мне лучше похуже и подешевле. Нормально, когда покупаешь пианино тысячи за полторы злотых (примерно 350 евро) и еще тысячу (около 230 евро) нужно вложить в то, чтобы его настроить и привести в порядок всю механику.

Если требуется более серьезная реставрация, она может обойтись и в несколько тысяч евро. Недавно мне заплатили за реставрацию две тысячи евро и особо не торговались.

«Свое первое пианино я купил, когда сам стал взрослым»

Бывают случаи, когда я сам советую не вкладывать деньги в это пианино, а сразу искать другое. Смотрел как-то немецкий инструмент 1900 года: черное, слоновая кость, очень красивое, но, к сожалению, сам механизм уже не держит.

Говорю, извините, но я ничем не помогу, а хозяин: «Делай все равно, пусть стоит как мебель, оно мне дорого как память». Случай, когда инструмент оставляют, как память о ком-то, не единичный.

Как-то делал немецкое пианино с огромной дырой в резонансной деке, не знаю, может, топором рубанули: 1870-х годов, корпус необычно высокий. Сначала хотел отказаться, потому что дыра была слишком большой.

Но хозяин тоже стал настаивать, мол, оно же играет. Действительно, звук оказался хорошим, никаких посторонних шумов, просадок в диапазоне, то есть от этой дырки я никакого большого вреда не услышал. И мне пришлось полностью перебрать в нем всю механику. Это был очень интересный опыт.

В целом, если говорить про оплату услуг, то мои клиенты, в основном, простые люди среднего класса. Те, кто богаче, пригласят, конечно, сертифицированного специалиста.

Я полный самоучка, не претендую на то, что у меня какой-то суперслух, настраиваю по приложению для настройки (у меня их два), потом проверяю интервалы.

Мое образование не имеет ничего общего с музыкой. Свое первое пианино «Беларусь» я купил, когда сам стал взрослым. Пригласил настройщика, он мне благополучно порвал несколько струн, сказал, что это было практически неизбежно, так как эти струны имеют максимальное напряжение и специфический изгиб (смеется).

Он толком ни настройки не сделал, о регулировке механики и речи не шло. И мне пришлось самому во все вникать. К сожалению, Steinway из той моей «Беларуси» не получился, хоть я и старался.

Наши инструменты такие гудящие, с достаточно разболтанной механикой, и с этим ничего не поделать. Однако для практики он подошел, постепенно я обучился одному, второму, третьему. Сейчас могу сделать 90% того, что требуется любому пианино. В первую очередь, я имею ввиду настройку и механику.

Корпус — это скорее работа для краснодеревщика. Слоновую кость на клавишах переклеивал и отбеливал не раз, хоть это почти ювелирная работа.

Все-таки все должны делать специалисты. Когда сам работаю с шеллаком, нанося по сорок слоев, плачу, потому что у меня не такой опыт, как у реставраторов (смеется).

В детстве я закончил музыкальную школу по классу аккордеона, потом научился играть на гитаре. Но идти профессионально в музыку отговорили родители, объяснили, что много денег музыкой в нашей стране не заработаешь.

А вот в Польше люди четко понимают, что, став музыкантами, смогут зарабатывать деньги. Здесь очень развита сфера культуры и искусства.

Среди моих клиентов есть несколько человек, которые пишут музыку, композиторы. Для них особенно важно качество звука. Есть и родители, которые не отговаривают, а мечтают, чтобы их дети стали музыкантами.

К музыке здесь совершенно другое отношение. Это не элитарное занятие для избранных, и в то же время не кружок по интересам, а очень полезный и приятный навык, доступный каждому желающему.

Я и себе здесь купил шикарный инструмент. В Беларуси у меня тоже было немецкое пианино, но, конечно, не такое.

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу charter97@gmail.com