30 апреля 2017, воскресенье, 4:17

Олимпиада в Пекине: Тоталитарный строй рождает тоталитарный спорт

12

В оставшиеся олимпийские дни у нас есть шанс выучить не только мелодию китайского гимна, но даже уже и слова. Китайским золотым медалям нет счета.

Даже если бы Китай вообще перестал что-либо выигрывать после первой недели Игр, он наверняка не пропустил бы вперед в общем зачете никого, кроме Америки. Штаты — лидер мирового спорта, но и американцам, пожалуй, китайцев не догнать. А российские болельщики льют слезы, понимая, что китайцев им не догнать не только в Пекине, но и на ближайших Олимпиадах. Как же так? В чем их секрет?

Скажу сразу: при той спортивной системе, которая существует в Китае, догнать его по числу олимпийских медалей Россия не сможет. Больше вам скажу: Соединенные Штаты сильно рискуют со своей «законной» первой позиции прочно отступить на вторую, и надолго. Скажу еще больше: об этом не стоит горевать. Потому что система китайского спорта не подходит ни для одной свободной, демократической и — что немаловажно! — богатой страны. Китайская система во многом копирует советскую систему или систему спорта ГДР. Умер Советский Союз, и где наши 50 золотых на Играх? ГДР объединилась с ФРГ — думали, что две супердержавы суммируют свои достижения, а вышло чуть ли не вычитание.

Тоталитарный строй рождал тоталитарный спорт. После того как общественный уклад в СССР и ГДР сменился, поддерживать прежнюю систему спорта стало физически невозможно. Смысл ее в том, что это спорт государственный. Он функционирует как отрасль, львиная доля расходов обеспечивается государством, которое и является «заказчиком» результата. Это означает, что спортсмены в течение своей карьеры находятся на казарменном, а в китайских условиях фактически на лагерном положении. Это круглогодичные сборы без выходных. Спортсмен практически не видит семью и не бывает дома, непрерывно тренируясь. Он не получает нормального образования, и в большинстве случаев к моменту завершения выступлений у него не остается никакого пути в жизни, кроме как попробовать остаться в спорте в роли тренера.

Китай превзошел Советский Союз по той просто причине, что население Китая в несколько раз больше. Там идеальная почва для произрастания чемпионов — миллиардная масса поголовно бедного населения и одним из немногих путей выбиться в люди является спорт. Было время, когда детей чуть ли не продавали в спортшколы за символические для нас, но большие для китайцев деньги — несколько сот долларов. Сейчас, кстати, картина меняется. Во-первых, китайцы стали жить лучше и спорт утрачивает свою соблазнительную роль социальной лестницы. Во-вторых, теперь во многих спортшколах обучение платное. И только когда в ребенке обнаруживаются явные способности и спорт становится для него профессией — вот тут уже государство берет заботу о юниоре на себя по полной, даже переполненной программе.

Конечно, нет смысла говорить о том, что тренировочные условия в Китае на «поднебесном уровне». Спорт там не просто отрасль промышленного производства медалей, но и отрасль науки. Целый институт может изучать, условно говоря, технику прыжка в воду с трамплина. И кстати, в этой области спортивные ученые сделали ряд открытий, вылившихся в золотой медальный дождь. Вот все удивлялись, почему прыгуны с вышки в Китае всегда маленькие, молоденькие и непременно худенькие, а вот прыгуны с трамплина и старше и мощнее. Вышечники блеснут и потом куда-то пропадают из поля зрения, а трамплинисты могут выступать по нескольку лет, что для Китая много. Ответ прост: на трамплине сильное отталкивание основа всего — потому и набирают парней мощных в ногах. А на вышке важен вход в воду — и чем меньше тело, тем меньше брызг и выше оценки. Но подрастает парень, перестает быть подростком, крепнет его тело — все, до свидания.

Кстати, обратите внимание: чем больше фантазии и импровизации требует от атлета его вид спорта, тем меньше в нем китайцев среди лидеров. Зато им очень хорошо даются виды, где прежде всего важна четкость выполнения заранее отрепетированной программы. Гимнастика, штанга, стрельба, прыжки в воду — вот коронные китайские виды. Виды, где человека гораздо легче надрессировать. О том, с какой безжалостностью готовят китайских спортсменов, ходят даже не легенды, а страшные сказки. При огромной конкуренции за места в команде тренеру не до сантиментов — он может отбраковывать претендентов безжалостно, за малейшее отклонение от идеальной модели.

У спортсменов практически нет проблем с дисциплиной и исполнительностью, поэтому они вкалывают как проклятые, помня о том, что место одно, а желающих много. Поэтому стать сильнейшим в Китае немногим проще, чем сильнейшим в мире. Все поражаются неправдоподобному хладнокровию китайцев в решающие моменты. Но дело в том, что все нервные уже давно отсеялись, а в команду попадают деревянные солдаты Урфина Джуса.

Вы не обратили внимания на то, что, хотя в Пекине медали выиграли уже десятки китайцев, вам трудно вспомнить их имена, их лица или даже просто рассказать, как выступает тот или иной спортсмен, грубо говоря — какой он? И дело не только в том, что китайские имена и китайские лица нам запоминать сложновато. Дело в том, что их в принципе трудно друг от друга отличить. Китайский спортсмен как «Фольксваген», столь популярный в Китае: надежный, добротный, удобный, относительно недорогой, но… совершенно неинтересный. Китайцев трудно запомнить еще и потому, что они появляются ниоткуда и исчезают в никуда. Дебютант, тут же становящийся чемпионом, — такое у них порядке вещей. И тоже следствие потогонной системы, выпекающей как пирожки атлетов экстра-класса, которые, как горцы, живут по принципу «в конце концов останется только один».

Но стоит китайскому спортсмену дать слабину да и просто остаться на прежнем уровне, его без сожаления спишут в утиль. Не случайно же при тотальном многолетнем превосходстве в прыжках в воду, мало кто из китайцев побеждал на нескольких олимпиадах. Всякий раз новые имена при неизменном конечном результате.

Главное для Китая — результат. Он обеспечивается в том числе и с иностранной помощью — в тех видах, где у Китая пока нет победного опыта. Но тренер-иностранец эксплуатируется так же, как китайский спортсмен. Задача китайцев вытряхнуть из приезжего специалиста всё! Каждый микрон знаний, каждую деталь. После чего с наставником безжалостно расстаются, чтобы начать «доить» нового. А сколько китайцы ездили по миру с видеокамерами! Сколько провели они часов на знаменитой советской и российской гимнастической базе на озере Круглое! Снимали и конспектировали всё подряд, а теперь бьют нас во многом нашим же оружием, только модифицированным на недостижимом для «учителей» уровне.

Конечно, китайцы что-то наверняка принимают. Сейчас редко какая страна способна монополизировать отдельный вид спорта. Мировой спорт очень выровнялся. Мало какой спортсмен способен быть в своем виде на голову выше всех. Пловец Фелпс или спринтер Болт — все же исключения. Но вот китайцы именно доминируют во многих видах программы. Только они могут позволить себе опережать в штанге соперников на 30 кг. Только они могут с первого же подхода заявлять вес, повторяющий мировой рекорд. Доказательств нет и, думаю, в Пекине не будет, но трудно поверить, чтобы такого колоссального отрыва можно было добиться только лишь дрессурой. Хотя наравне с гипотетическими неведомыми запрещенными препаратами китайцы совершенно точно принимают и свои «народные средства». Отвары из змей, экстракты кореньев и, черт знает, что еще они пьют и едят, но это им определенно помогает.

Спорт сейчас и есть та самая национальная идея. Которую из спорта пытались сделать в России. Китай поставил задачу стать спортивной державой номер один, и выполнил ее! Причем Пекин-2008 — это кульминация плана по завоеванию мирового спортивного господства. Кульминация достигнута. Остается лишь робко надеяться, что теперь, когда мечта сбылась, китайцы будут уже не столь рьяными. Что судьи перестанут им потакать, а допинг-кровопийцы перестанут помогать тем, кто и без их помощи сильнее всех. Ну и уповать на то, что Китай будет жить еще богаче, что он станет свободнее, и тогда для казарменно-пробирочной системы конвейерной сборки чемпионов не останется возможностей.