14 августа 2020, пятница, 17:21
Сим сим, Хартия 97!
Рубрики

«Людей с подтвержденным диагнозом становится все больше»

2
«Людей с подтвержденным диагнозом становится все больше»
Фото: tut.by

Фельдшер гродненской скорой рассказал о буднях медработников и новых условиях труда в эпоху коронавируса.

«О, Сумкин, привет! Я сегодня читал твою сказку — очень хорошо, очень», — кричит прохожий, и кажется, что самого неформального фельдшера Гродно знает полгорода. Нет, он, конечно, не Сумкин — это все отсылки к его профилю в Instagram, а оттуда — к карапузу (хоббиту) Федору Михайловичу из Шира из операции «Братва и кольцо», а оттуда — к толкиеновскому «Властелину колец». Он — Федор Остапович. В инсте он честно и открыто пишет о жизни и работе на скорой, в том числе и во время пандемии, а еще о своих татуировках, увлечениях. Ну и сказки злободневные про друидов и королей там есть, не без этого. После нескольких публикаций в местной прессе у Федора «нарулилась популярность», жизнь «чуток изменилась», но работы меньше, конечно, не стало, пишет tut.by.

Журналисты встречаются с Федором в центре Гродно около одного из уличных кафе. Он сразу рассказывает: уличную мебель здесь делал «вместе с братанами». Хобби у него такое между напряженными сменами. Передышка и переключение на какую-то другую деятельность — действенный способ от профессионального выгорания.

— Конечно, медики, как и, наверное, представители каких-то других профессий, выгорают. Наступает такой момент, когда твоя работа, которая была и есть дело твоей жизни, вдруг перестает нравиться. Слушай, у всех бывают такие моменты. Тогда очень важно переключаться. Мои коллеги кто на рыбалку ходит, кто в походы. А я вот мебель делаю, татуировки люблю набивать себе и другим. Так и спасаюсь, — говорит Федор.

Он рассказывает, что после школы поступил учиться на повара, но вдруг понял — не его. Потом были два года в монастыре в польском городе Ломжа.

 — Я серьезно готовился стать монахом. Внутри была необходимость какого-то служения людям. Там часто приходилось помогать, например работал на кухне для бездомных. Но вдруг понял, что, не будучи заперт стенами, я смогу сделать больше. Вышел из ордена, вернулся в Гродно и поступил в медколледж. Учиться было напряжно, но все нравилось. Я знал, что хочу работать на скорой, поэтому четко шел к своей цели. Поступил сначала на сестринское отделение, потом перевелся на фельдшерское. Теперь могу работать кем угодно — хоть акушеркой, хоть помощником врача в доврачебном кабинете, хоть на ФАПе. В принципе, сейчас такая тенденция — готовят таких вот универсальных солдат. Например, врач общей практики должен знать всего по чуть-чуть. Вроде абы что — с одной стороны. А с другой, если человек все хорошо знает и понимает процессы, то из него выйдет крутой специалист, — рассказывает Федор.

Во время учебы молодой человек устроился работать на скорую санитаром.

 — Учиться и параллельно подрабатывать — это максимально круто, сразу узнаешь всю «подложечку» и четче понимаешь, чем ты будешь заниматься. Я остался в городе, меня могли бы, конечно, отправить куда-то в деревню, на отшиб, но я хорошо учился, косяков не было. Со старта попал в травмбригаду. Вот там был адреналин, конечно! Кто-то любит работу поспокойнее — многие мои одногруппницы стали акушерками: принимают роды, носятся с детьми и мамами и очень счастливы. Я же люблю движ. Скорая — вот это моя любовь. Сейчас же я сам «папа», — смеется Федор. Объясняет: он фельдшер, который выезжает на вызов самостоятельно. — Фельдшер — это такой разведчик: справишься — ок, нет — вызывай подмогу. Но хорошо, если есть такая подмога — в некоторых районах ее просто нет. Вот какой-нибудь ФАП на периферии. Многие ржут — мол, ну что там за медицина? А именно там надо быть асом. Там тебе ни-и-и-и-кто не поможет, даже если захочешь. Бывает, приедешь на курсы — и сразу видишь ребят из глубинки: они такие «намаханные», потому что привыкли рассчитывать только на себя. В городе, конечно, тоже не особо расслабишься, но там все жестче.

После травмбригады у героя случилась бригада интенсивной терапии.

— Знаешь, что важно. Восемь лет работаю на скорой — и при мне ни один человек не умер. Были случаи, когда приезжаешь, а человек уже. Ты пытаешься его завести, но ничего не помогает. Это, конечно, очень тягостное ощущение.

За 12-часовую смену у фельдшера бывает и 12, и 16 вызовов, но Федор признается — очень много из них таких, что «аж за людей стыдно».

— У нас народ балованный. Меня когда в той же Польше спрашивают, на какие случаи мы выезжаем, я начинаю перечислять: вот, мол, давление поднялось… Удивляются. Там все по-другому. Медицина страховая — и человек будет думать, вызывать ли ему врачей, если поднялась температура, или справится сам. Там скорая — если тебе отрезало ногу. И то подумают: может, лучше эту ногу под мышку — на такси? В Европе 10 раз подумают, вызывать или нет. Там скорая приедет — не вопрос. И помощь окажут, и КТ сделают, анализы возьмут. Но потом комиссия страховой фирмы будет смотреть, обоснованно ли была вызвана бригада или нет. Обоснованно — ок, все хорошо, нет — будь добр оплати из своего кармана. Так в Европе и отношение к скорой другое — там бригаду максимально уважают. У нас такое уважение появилось только сейчас. Пандемия коронавируса — единственное время, когда я почувствовал какую-то благодарность, прикинь? А классика — это «почему так долго ехали?!», «бахилы надень, а!» и так далее. Точно тебе скажу: если со старта орут надевать бахилы — никому здесь не плохо. Или женщина звонит и говорит, что со своего шестого этажа видит, что под деревом кто-то долгое время лежит неподвижно. Мы мчимся туда — никого нет. Диспетчер перезванивает ей, бродим, ищем, находим. Оказывается, мешок для мусора с листьями. И даже в голову не придет самой спуститься с 6-го этажа и посмотреть вначале — нам же проще приехать проверить, да? Или вот — дежурство в Новый год. Час ночи. Вызов. Мужик ударился мизинцем о тумбочку. Ударился-то еще в 11 вечера, но там же бой курантов и выпить надо — а потом уже и нас можно вызвать, чтобы отвезли в травмпункт.

Из профиля @sumkin.syn в Instagram

«Девять срочный»

— Бегом, Федя, там ребенок с третьего этажа выпал.

— […] сколько лет?

— Вроде 3.

Толпа людей расступается — и мы видим маленький стонущий комок в луже крови.

— […] Иваныч, тут ОЧМТ, дышит, без сознания. Мычит только, хреновый знак.

— Фиксируй, Федя, доставай воздуховод.

— Толя, в детскую, быстро и аккуратно. Крикни, чтобы ждали в приемном.

— Где родители?

Женщина, стоящая позади всех, тихо говорит:

— Я мать.

— Как он выпал? Куда ты смотрела?

— Ну, мы пили в зале, а он на кухню ушел…

— Охренеть. Ладно, сколько он тут лежит?

— Я не знаю… Мы его уже час не видели.

— Час? Капеец, Толя, едем скорее.

Дитя доставлено оперативно и хорошо. В больнице сразу же взялись и спасли ему жизнь.

После милиция сказала нам, что когда мы уехали, в толпе остался совсем один второй ее сын. Она поехала с нами — и оставила его там. […]

 — А сейчас что-то поменялось в сознании людей?

 — Да. Беда поменяла сознание людей. Надеюсь, так все и останется, — говорит Федор. — Сейчас много пишут в Instagram, благодарят — раньше такое было редко. Это, конечно, очень приятно, и пусть и дальше люди ценят нашу работу. Мы работаем не за то, чтобы вот все это афишировать — мол, какие мы молодцы! Нет, скажем так — это приятный бонус.

— Какая обстановка с коронавирусом в городе?

— Я бы сказал — серьезная. Как и во всем мире. Изначально люди как-то не очень серьезно ко всему отнеслись. Ай, что там Китай, Италия, а потом — оп, и в Польше бомбануло. И по нам сильно ударил коронавирус, но мы боремся. Хотя сначала было тяжело и непонятно: многие просто не осознавали серьезность ситуации. Да и сейчас ходят без масок, например.

Каждую смену мы перевозим зараженных коронавирусом. Сложнее стало в том, что надо надевать защитные костюмы. В них душно, жарко. Людей с подтвержденным диагнозом становится все больше. Иногда получается так, что перевозишь пациента с каким-то совершенно другим диагнозом, а потом у него оказывается коронавирус. И уже звонят из санстанции: «Та-а-ак, во что был одет?» Медики тоже болеют. Какова статистика по городу — мы, сотрудники скорой, не знаем. Нам ее не говорят.

— СИЗов гродненским медикам хватает?

— Сейчас хватает. Есть «пижамы», то есть комбинезоны, есть «подрясники» — халаты. Очки у меня были свои. Защитные экраны подогнали волонтеры, за что им спасибо. С СИЗами еще такая штука. Есть протокол, когда и на какой вызов их надо надевать. Но если чуйка говорит — а диспетчер собирает же перед вызовом какую-то общую картину, — что здесь может быть коронавирус, то едешь полностью в обмундировании. А потом у тебя спрашивают о целесообразности их использования. Хотя это просто спанбонд.

Сказка из профиля @sumkin.syn в Instagram

Очень много нюансов вышло по распоряжению Короля о стимулирующих выплатах для тех, кто с грустью борется. И странно, что в разных уголках королевства по-разному восприняли эту уставную грамоту. Верховный Друид маленького городка так и вовсе не хотел принимать. (В догадках, наверное, чтоб перед Королем ровным пацаном прослыть за то, что монет королевских не принял.) Да только если есть такой бонус, зачем игнорировать? Кому легче от этого? Вот и стал он крутить да вертеть устав королевский. Выдумал себе, что не все монеты выдаст, а процент от них. А уравнение было примерно: «У дракона 5 яиц, сколько весит килограмм пшена, если сова злая?!» — и по такому вот принципу коэффициент выходил рупь целковый да полпряника. Но это добрый эпизод сказки, потому что братство друидово настояло, и, кажется, вразумился Верховный. Ждали теперь только бересту предварительную и гадали, расстроятся или нет.

Ведь если выполнит обет Друид Верховный, то хоть долги раздам, в коих погряз.

А в целом все как обычно. Обители переполнены. Грусть множится. Но братство не унывает. Будьте внимательнее, мои дорогие. Берегите себя. Не посещайте игрищ да ярмарок без надобности.

Не забывайте о гигиене и дистанции. Желаю добра и милосердия. Всех обнимаю. Ваш Друид-Сказочник.

 — Гродненские медики написали обращение в Администрацию Лукашенко по поводу надбавок за работу с пациентами зараженными коронавирусом. Обиды были?

— Есть такая тема. Есть недовольные, есть те, кому обидно. И если раньше немногие хотели работать с коронавирусом, то сейчас из-за надбавок люди сами хотят ездить на такие вызовы. Все это внесло какую-то разбалансировку в дружные наши коллективы — такая вот еще есть проблема. Но в принципе, если говорить сугубо по выплатам, то была уже встреча с руководством — и там все еще раз обговорили, объяснили и обещали пересчитать тем, кто был недоволен.

Из профиля @sumkin.syn в Instagram

«А после рыцарского турнира грусть пошла на спад». Такими заголовками пестрели листовки на каждом столбе. Король почему-то решил, что это так. А аббатства тем временем были заполнены. Попала к Друиду береста из аббатства от человека, что от грусти вылечен. Поражен был слегка, до глубины души. Ведь лечен был тот порошком от жара да сиропом от кашля. Даже инъекций заговоренных не выполнялось.

Вот сидел Друид и думал. А почему б и не работать на острове проклятых?! Весь день в волшебной мантии с семью заклятьями. И посох, и мензурки — всего в достатке. Шлем заколдован. Харчи регулярно из шинков привозят. Хошь — халву ешь, хошь — пряники. Довольства капнуло, как король и завещал. Лекарям по 3000 золотых, цирюльникам 2000, а прочему народу 1000, и это сверх жалования.

Сидел Друид и думал, а вокруг в обители разрасталась скверна. Ведь у них в Аббатстве совсем не так капнуло. Брат уже поедал брата. Чуть не дрались кровные за перевозки грустные. Опять же, в начале не заставить было, а теперь забить могут…

Верховный прислал из местной ратуши лютнистов, которые сложили новую песнь «о достатке и довольных друидах». Ну, где-то ж они есть?! Столичная братия в ратушу Королевскую голубя отправила с претензией за монеты и указ королевский. Интересно, чем закончится? А наша сказка продолжается. И пишем ее сами. Берегите себя, мои дорогие. Не пренебрегайте чистотой рук и помыслов. С искренней любовью, ваш Друид-сказочник.

 — Тебе за что-то «прилетало» от руководства? Инста, например, твоя не нравилась? Или вид неформальный?

 — Внешний вид вызывал вопросы. Борода там, татуировки. Сначала было так — пристегни рукава, когда на вызове. И в жару с этими рукавами. Но я думаю так: если человеку плохо, то он не будет меня рассматривать. Ему все равно, татуированный ли фельдшер на вызов приехал. Кстати, со стороны пациентов никогда не было нареканий. Я стандарты четко соблюдаю: своя одежда из-под формы не видна, ногти короткие, украшений нет. Когда-то заплетал афрокосы — так собирал их в хвост. Или были длинные волосы — тоже их не было видно. Сейчас вот побрился «под коленку» — так легче для работы в СИЗах: потеешь в них страшно.

Из профиля @sumkin.syn в Instagram

Дорогие друзья. Вот уже пару месяцев весь мир и наша маленькая независимая Беларусь борется с невидимой заразой.

Общество давно поделилась на несколько лагерей.

— Вирус у вас в голове.

— Масонские проделки по дележке мира.

— Маски носят дураки.

— Закройтесь в бункер.

— Можно продолжать бесконечно…

Одно скажу точно. Проблема есть. И в принципе решается.

«Как я могу помочь в этом бою?» — спросите вы.

Нужно приложить немного (много) усилий — и мы вместе справимся.

Шаг первый (трудный)

Как говорил Ёся Бродский: «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку».

«Но погода шепчет: „Займи и выпей“. Федя, как дома сидеть?»

Расскажу вам сказку.

А вот так же думала одна семья. И в Европе почти не была. (Польшечка родная.) Тусили себе славненько. На хоккей, кстати, сгоняли даже пару раз. В ТЦ. В общем, не про нас это. Итог: один подтвержденный человек уже есть. И судя по симптомам, остальные тоже.

«Блин, ну зачем ты страхи рассказываешь? А вдруг они рядом со мной на хоккее сидели? Или кашлянули на меня в Евроопте?!»

Но это просто сказка (нет).

Шаг второй (попроще)

Надо выйти? Выйди. Сделай быстренько дела и возвращайся.

— Маска. (Спасает) от «вафлей» в тралике, магазе и т.д. Просто на улице она не нужна.

— Перчатки. Предохранят твои грабельки от всяких пакостей (их надо менять и обрабатывать, прикинь?!)

— Антисептик (доказали, что спирт уничтожает и инактивирует кучу микробов).

— И не сунь пальцы в глаза и рот (вечером можете дома, только вымойте сначала)

Готово? Шуруй по фасту и назад! А если можешь, не шуруй.

Шаг третий (осознание)

Теперь такое время сложнонепростое, что, например, та же скорая может навредить (мы не хотим) и, вызывая по малозначительному поводу, можно ненавязчиво подхватить от нас заразы.

Мы не специально, просто как ты форму ни обрабатывай, где-нигде коварный микроб притаится.

Объясните своим старикам, что теперь врача нужно вызывать только когда совсем плохо. Это важно. Да и сами примите к сведению.

 — Быть самым узнаваемым в городе парнем со скорой — это как?

— Наверное, приятно. Как это в пацанском цитатнике? «Раньше делал все, чтобы тебя запомнили, а сейчас — чтобы забыли»? Как-то так. Жизнь поменялась немножко. Стало больше людей на улице узнавать, но и раньше было такое — я подрабатывал в баре, круг общения был большой, но теперь он стал больше. Было смешное недавно. Дали [вызов на] роды. Мы спешим, чтобы в дороге не принять нечаянно. Открывает муж: «О, а я тебя по телику видел. Нормальный пацан. Забирай!»