29 июня 2017, четверг, 7:01

Лукашенко и коррупция: одной рукой сеет, другой – косит

19
Леонид Злотников
Фото: tut.by

Перед Новым годом был опубликован рейтинг стран мира за 2016-й год по показателю распространённости коррупции в госсекторе 186 стран мира.

Позиция Беларуси скачкообразно улучшилась по сравнению с 2015 годом. По уровню коррупции Беларусь стала вровень с Китаем.

Первый закон, направленный на борьбу с коррупцией в Беларуси был принят еще в 1993 году. Потом были принято еще не менее 5 законов и 11 указов Лукашенко на эту тему.

«Мы постоянно и жестко боремся с этим злом» - отчитывался Лукашенко в своем послании народу и «парламенту» в апреле 2014 года. Но результата борьбы с коррупцией не было: «… Можем ли мы сказать, что нам удалось победить это зло в нашей стране? - задал правитель вопрос самому себе в этом же выступлении. И сам же ответил - К сожалению, нет».

Летом 2014 года Лукашенко поручил разработать очередной антикоррупционный закон. Тогда же он заявил: «Народ должен знать, как живут чиновники и их родственники, откуда деньги и собственность у этих людей. Это, по-моему, нормальная международная практика».

Но чиновники высокого ранга не хотели выходить из тени. «Зачем это делать? Удовлетворять обывательский интерес о том, у кого что есть?  – вопрошал генпрокурор  А. Конюк в одном из своих выступлений. -   Мне также кажется, что это не совсем этично».

Из принятого затем закона «О борьбе с коррупцией» стало ясно, что белорусская номенклатура взяла верх: декларации о доходах чиновников составляться будут, но «сведения, содержащиеся в декларациях о доходах и имуществе, не подлежат распространению (за редким исключением). Лица, допустившие разглашение сведений о доходах и имуществе, несут ответственность в соответствии с законодательными актами». (Статья 35). В общем, получилось как в басне Крылова, когда щуку, поедавшую мелкую рыбешку, наказали, бросив в реку.

Закон устанавливает лишь скромные формы «участия» граждан и общественных организаций в антикоррупционной деятельности, осуществляемой государственными организациями (статья 42). В то же время, по оценке экспертов «Transparency International», борьба с коррупцией в странах Европы ведется, в основном, неправительственными организациями, уполномоченными по правам человека и независимыми общественными структурами. В Беларуси такой противовес бюрократии подавлен.

Кроме того, власть Лукашенко опирается на «вертикаль», и он не может выбить из-под себя эту опору. Вероятно, по этой причине, ему пришлось отказаться от предания гласности доходов чиновников высокого ранга. Да и он сам не может быть идеальным борцом с коррупцией. Еще древнегреческий философ Платон в диалоге «О государстве» показал, что идеальным государем может быть лишь правитель, у которого нет семьи, детей и никакой собственности. Лишь в этом случае он будет заботится о государственных интересах, а не продлении собственной власти или власти своей семьи (в Афинах правителя выбирали по жребию на один год).

Получается, что единственная «польза» от принятого закона - сам факт его принятия, вызвавший сдвиг в рейтинге стран мира за 2016 год в лучшую сторону.

Так что нужно все-таки сделать, чтобы уменьшить уровень коррупции в Беларуси? Ответ, казалось бы, простой – обратить внимание на лучший опыт среди «сокамерников» по бывшему соцлагерю. А это, опять же, опыт Эстонии, которая в начале 90-х была одной из самых коррумпированных стран этого лагеря. А сегодня она - лучшая из этих стран в рейтинге по индексу коррумпированности.

Во-первых, Эстония реализовала принятый в развитых странах «принцип публичности власти», который считается лучшей гарантией против коррумпированности чиновников.
Например, в Швеции, Норвегии, Финляндии, Дании — и сотрудники СМИ, и даже рядовые граждане имеют право доступа к документам, которые поступают в государственные учреждения, даже если речь идет о налоговой декларации соседа! В Эстонии декларации чиновников размещаются в Интернете со свободным доступом. Сейчас в Евросоюзе есть только две страны, в которых декларации парламентариев и чиновников высокого ранга об их состоянии не предаются гласности.

Во-вторых, в ней разработана и внедрена лучшая в мире модель электронного государства. Внедрение этой модели (E-государства) сводит практически к нулю личностный фактор во взаимоотношениях гражданина с государством (чиновником), поскольку гражданин при этом не встречается с чиновником. В 2010 году через сеть было подано 92% налоговых деклараций. Регистрация юридического лица не требует походов по кабинетам и занимает 15 минут.

В 2007 году Эстония стала первой в мире страной, предоставившей своим избирателям возможность голосовать через интернет на парламентских выборах. (В 2011 году этим правом воспользовались 15,4% избирателей).

В системе электронного правительства Эстонии имеется более ста порталов, представляющих все госслужбы. Гражданин, не выходя из квартиры, может получить любую справку, написать любое заявление, получить ответ на него и т. д. Данные о каждом человеке хранятся на разных серверах, поэтому невозможно украсть все сведения о нем. Но, с другой стороны, гражданин может проследить, какая информация о нем запрашивалась той или иной службой.

Пользование системой электронного правительства очень просто. Для идентификации пользователю нужно поставить электронную подпись, которая считывается при подключении ID-карточки гражданина к кард-ридеру. Такое устройство дешево (5 евро). С системой электронного правительства можно работать и с мобильных телефонов.  

Есть три группы факторов, которые влияют на развитие коррупции в стране: культурно-религиозные; политически и экономические. Благоприятное сочетание этих факторов — протестантская этика, наиболее свободная рыночная экономика и демократия – наблюдается в странах северо-западной Европы и англосаксонских странах . И там – наименьший уровень коррупции. Такое же сочетание факторов сложилось и в Эстонии. Весьма вероятно, в ближайшие годы она продолжит движение вверх в Таблице рейтинга коррумпированности (за последние 5 лет она передвинулась с 34 на 23 место).

Важнейшим фактором в противодействии коррупции в Беларуси, может стать, в первую очередь, либеральная рыночная экономика, подобная той, которая сложилась в Эстонии. Государство должно передать сферу производства частному сектору (сегодня частный сектор в Эстонии производит 80% ВВП, в Беларуси - около 30%, реально), перестать вмешиваться в рыночное ценообразование (за редким исключением).

Только свободные рыночные цены товаров позволяют оценить вклад каждого производителя в создание конечного продукта (ВВП) и обеспечить его справедливое распределения между гражданами (сглаживая чрезмерное неравенство в доходах налогами и мерами социальной политики). Эти и другие мероприятия по переходу Беларуси к социально ориентированной рыночной экономике существенно уменьшат необходимость в услугах государственной бюрократии и возможности для коррупции. Но главное, подобная реформа должна обеспечить рост доходов населения.

Если не будет роста доходов примерно до 10 тыс. долл. на душу (сейчас около 5 тыс. долл., по текущему курсу доллара), то, как показывает опыт развития многих стран, то трудно рассчитывать на восприятие населением ценностей демократии, и, следовательно, на развития институтов демократии.

Одновременно необходимо обеспечить государственное финансирование создаваемых/созданных в стране партий, содействовать развитию свободной и независимой прессы, содействовать созданию НКО, создать многие другие институты демократического государства, воспитывать народ в духе демократических ценностей и «демократического капитализма»…

В общем, непростая это задача – снизить уровень коррупции в Беларуси. Особенно, когда основные факторы пока содействуют ее укреплению.

Леонид Злотников, специально для Charter97.org