«После лечкомиссии страшно идти в обычную клинику»
34- 28.08.2024, 9:01
- 18,404
![«После лечкомиссии страшно идти в обычную клинику»](https://i.c97.org/ai/608457/aux-head-1724824667-2024_08_25_lekary_360.png)
Экс-сотрудник администрации Лукашенко рассказал, как лечат в специальной вип-клинике.
Для чиновников в Беларуси есть отдельный медцентр. Возглавляет его предполагаемая мать младшего сына Александра Лукашенко Ирина Абельская. В учреждении бесплатно обслуживают госслужащих и тех, кто «внес значительный вклад в развитие государства». Простым белорусам попасть на прием можно только за деньги. Как лечат чиновников, большие ли там очереди и какое оборудование? Об этом «Зеркало» поговорило с бывшим сотрудником администрации Лукашенко.
![](https://i.c97.org/ai/608457/aux-1724824648-003_respublikanskii_klinicheskii.jpg)
Имя собеседника изменено в целях безопасности.
«Пока кто-то начинает карьеру со «старшины», в администрации ты сразу становишься «капитаном»
На протяжении десяти лет Дмитрий работал в организации, входящей в структуру администрации Лукашенко. За это время собеседник «Зеркала» в служебной иерархии дорос до уровня государственного служащего третьего класса.
— Если сравнивать с армией, то третий класс государственного служащего соответствует среднему офицерскому званию, примерно майорскому, — объясняет Дмитрий. — Интересно, что классы сотрудников администрации Лукашенко (а еще Совета безопасности и схожих по значимости структур) начинаются с четвертого. Тогда как в министерствах — с шестого, в МИДе — с седьмого, а чиновники в регионах ползут с последнего, девятого класса. То есть пока кто-то начинает карьеру со «старшины», ты приходишь на работу в администрацию и сразу становишься «капитаном».
Одна из «плюшек» такого высокого служебного положения — возможность обслуживания в Республиканском клиническом медицинском центре управления делами Лукашенко.
— Уверен, вашим читателям также знакомо это учреждение. В народе его называют лечебной комиссией (или лечкомиссией), а чиновники используют более короткое название — «лечка», — делится Дмитрий.
«Лечка» появилась в Минске в 1931 году и до 2018-го работала в квартале улиц Красноармейской, Энгельса и Ульяновской. В медцентре была поликлиника, стационар, многопрофильное отделение медицинской реабилитации, отделение скорой помощи и диагностические службы. Здесь обслуживали высших должностных лиц, выдающихся деятелей культуры, искусства, спорта и граждан, имеющих почетные звания и награды. Позже туда могли попасть и обычные беларусы. Правда, платно. С 2001 по 2007 год, а потом с 2009 года главой лечкомиссии была предполагаемая мать Николая Лукашенко Ирина Абельская.
В 2018 году лечкомиссия переехала в Ждановичи (строительство обошлось в 100 миллионов долларов). А медцентр на Красноармейской передали городу. На конец 2017 года, к слову, на учете в лечкомиссии стояли около шести тысяч госслужащих.
— Старое здание было не в лучшем состоянии из-за возраста, — вспоминает экс-чиновник. — Там оставили все оборудование от «лечки» — в новое все закупалось с нуля. Еще там осталась часть специалистов, не все захотели работать в Ждановичах.
Интересно, что в одном из старых корпусов Республиканского клинического медцентра, скорее всего, появится еще одна, 18-я резиденция Лукашенко.
После переезда у клиники появился новый сайт. Наш собеседник обращает внимание на его название — vip-clinic.by.
— То есть подчеркивается, что это клиника для очень важных персон, — говорит он. — Да, вначале там планировали обслуживать только самых высших чиновников уровня Лукашенко, премьера, министров. Но потом оказалось, что лечкомиссия пустует — врачи сидят без нагрузки, простаивает оборудование. Тогда в лечкомиссии разрешили обслуживаться сотрудникам уровня начальников управлений и отделов. А затем — всем чиновникам из организаций высшего звена, они еще называются республиканскими органами гражданского управления (сокращенно — РОГУ). И так количество пациентов выросло до пяти тысяч человек. В старой «лечке», например, обслуживали 17 тысяч.
![](https://i.c97.org/ai/608457/aux-1724824648-006_respublikanskii_klinicheskii.jpg)
«После лечкомиссии мне страшно идти в обычную клинику»
Дмитрий признается, что за все десять лет работы на государственной службе он не пользовался услугами обычных учреждений здравоохранения и лечился только в клинике для чиновников. Поэтому, отмечает, ему сложно говорить об отличиях лечкомиссии от поликлиниках для обычных граждан.
— Я понимаю, что это звучит странно, но вот так оно было, — вздыхая, говорит мужчина. — Например, я знаю, что в обычных клиниках бывают большие очереди и талон к врачу можно получить на дату только через полтора-два месяца после обращения. В «лечке» этот срок был меньше — обычно врач принимает на этой либо следующей неделе. А если что-то срочное, то в тот же день можно прийти без проблем. Очереди были только к стоматологу. Признаюсь честно, после лечкомиссии мне страшно идти в обычную клинику.
Еще одно отличие обычных больниц и чиновничьей клиники, по наблюдению Дмитрия, заключается в разных подходах к реабилитации пациентов после сложных заболеваний и операций.
— У нас медицина для рядовых граждан этим очень сильно страдает, — отмечает Дмитрий. — Например, после вывиха или инсульта тебя вылечат, конечно. Но вот с процедурами восстановления — массажи, вихревые ванны, лечебная физкультура, шведские стенки, мячи, медицинские беговые дорожки — в учреждениях для граждан все очень плохо. А в «лечке» с этим вообще проблем нет. Высшие чиновники могут ходить туда просто так, чтобы позаниматься физиотерапией.
Услуги лечкомиссии обычные белорусы могут получить платно. Но, по словам Дмитрия, даже за деньги рядовые пациенты не могут рассчитывать на тот же уровень медицины и сервиса, которые доступны чиновникам бесплатно.
— В «лечке» чиновники делятся на два неравных класса — «випы» и все остальные, — отмечает наш собеседник. — К первым относятся высшие должностные лица, вроде премьера или генерала Карпенкова (речь о замминистра внутренних дел, генерале-майоре Николае Карпенкове. — Прим. ред.). Все остальные — это чиновники, прикрепленные к вип-клинике, и рядовые граждане, которые лечатся платно. Там ты просто находишься в нормальной по европейским меркам клинике. Все относительно на высшем уровне, вокруг сосновый лес. Ты спокойно ждешь своей очереди, и врачи с тобой нормально разговаривают. Образно говоря, все происходит так, как оно должно быть в нормальной медицине. Но если ты должностное лицо высокого уровня, то тебя под ручку всегда будет водить медсестра, и там у тебя больше возможностей. Если, например, хочешь записаться на массаж, то сделаешь это без проблем.
![](https://i.c97.org/ai/608457/aux-1724824648-010_respublikanskii_klinicheskii.jpg)
— Еще меня впечатлила мебель в палатах «лечки». Пациенты лежат в ортопедических кроватях, которые оснащены электроникой, регулирующей положение тела, — продолжает Дмитрий. — В обычных больницах это, как правило, примитивные механизмы — надо встать, понять, как это устроено, и настроить под себя. А в лечкомиссии все выстраивается кнопкой, и ты можешь регулировать высоту головы, ног. Как в хороших европейских больницах. Понятно, что в «лечке» установлено самое современное медицинское оборудование. Но поразило меня другое. Как у нас в обычных больницах полы моют? Металлическое ведро, тряпка, деревянная швабра. И вода с хлоркой. А там для этого есть специальная итальянская машина. И еще есть вип-палаты для Лукашенко. Не уверен, доступны ли они для высших чиновников, но его сыновья точно могут ими пользоваться.
«Советовали даже не смотреть в его сторону, это же целый премьер-министр»
Посещая лечкомиссию, Дмитрий иногда пересекался с чиновниками высокого уровня. Однажды встретил премьер-министра Романа Головченко. Правда, поговорить со вторым лицом страны Дмитрию не удалось.
— Советовали даже не смотреть в его сторону, это же целый премьер-министр! — смеется мужчина.
В коридорах лечкомиссии наш собеседник встречал и главного врача Ирину Абельскую.
— Она была «при исполнении», то есть работала, когда я ее видел, — вспоминает Дмитрий. — Однажды я стал свидетелем спора Абельской с одним из врачей, который пытался устроить в клинику какого-то своего родственника. Ирина на него наехала со словами: «Вы же знаете, какие у нас тут пациенты, мы просто так с улицы брать не можем». Мне она показалась очень спокойной и аккуратной женщиной.
Весной 2022 года в клинике Дмитрий видел белорусских чиновников, вернувшихся из Украины за несколько дней до начала полномасштабного вторжения России. Говорит, те жаловались на проблемы во время выезда из Украины.
— Они рассказывали про свои приключения, как они выбирались в 20-х числах февраля 2022-го. Жаловались, что украинцы уже понимали, что будет вторжение, и ничего не стеснялись, — пересказывает Дмитрий слова представителей беларусской делегации в Украине. — Запомнилась история о том, как украинская полиция их тормозила и требовала 400 евро за проезд. Наши скидывались и платили.
![](https://i.c97.org/ai/608457/aux-1724824648-004_respublikanskii_klinicheskii.jpg)
«От ковида на госслужбе умирали, но не те, кто лежал в «лечке»
Во время пандемии коронавируса Дмитрий дважды посещал лечкомиссию. Говорит, что с первых дней эпидемии в вип-клинике все было оборудовано по высшим стандартам.
— Честно, я не знаю, как обстояли дела в обычных больницах, но в лечкомиссии сразу все было по стандартам, как надо, — врачи были одеты в специальные костюмы, — говорит он. — А когда стало понятно, что все серьезно, то для приема пациентов оборудовали специальный блок с отдельным входом. Там врачи надевали еще более серьезные костюмы, я такие только в кино до этого видел.
Дмитрий говорит, что во время пандемии врачи лечебной комиссии без проблем ставили своим высокопоставленным пациентам официальный диагноз «коронавирус». Не было и нехватки и тестов на ковид.
— Если ты приходил с подозрением на ковид, то тебя отправляли в то самое специальное отделение, а там все сидели в небольшом коридоре. Естественно, кто-то был уже болен и заражал других, — вспоминает Дмитрий. — После ожидания час-два всем и всегда ставили диагноз «ковид». Насколько я знаю, в обычных больницах часто были ситуации, когда официально называли любую другую болезнь, но по факту все понимали, что лечат от коронавируса. В «лечке» никогда такого не было. Всегда выписывали приличный список лекарств, а потом отправляли домой лечиться. Вначале больничные выписывали на две недели. Но потом отлежаться уже не давали — отправляли на работу через 5−7 дней.
![](https://i.c97.org/ai/608457/aux-1724824648-008_respublikanskii_klinicheskii.jpg)
Пациентам с тяжелыми формами коронавируса в лечкомиссии можно было рассчитывать на самый лучший в стране уход. По словам Дмитрия, результатом такого подхода была очень низкая смертность чиновников.
— Фишка «лечки» в том, что там в случае какой-то экстренной ситуации можно собрать консилиум врачей. Например, если пациенту очень плохо. Для этого даже можно привлекать врачей из других больниц, — объясняет Дмитрий. — Это правило, которое у них еще с советских времен действует. И у нас было несколько таких случаев. И поэтому, насколько я знаю, от ковида люди на госслужбе умирали, но не те, кто лежал в «лечке». Понимаете разницу? У врачей существует правило: если медицина позволяет, то человека вытянуть можно. И в лечкомиссии всегда вытягивали. Я знаю людей, которые уже одной ногой находились на том свете. Но их спасли.
«События 2020 года для чиновников были очень стрессовыми»
Дмитрий говорит, в 2020 году у чиновников повышенный спрос был не только на услуги врачей-инфекционистов. На фоне стресса, вызванного протестами против фальсификации результатов президентских выборов и насилия силовиков, многие из них стали обращаться за помощью к психиатрам. По словам нашего собеседника, спрос на их услуги и таблетки вырос в разы.
— Если коротко, госслужба крепко подсела на транквилизаторы и антидепрессанты, — считает Дмитрий. — Причем чиновники, получившие их в «лечке», несколько иронично потом смотрели на коллег, находивших успокоение лишь в валерьянке и препаратах с аминофенилмасляной кислотой. Доктор, к которой обращался и я, объясняла ситуацию так: события 2020 года для чиновников были очень стрессовыми. Для многих становилось ударом, когда задерживали их родственников, друзей, научных руководителей и преподавателей. Проблемы в личной жизни, как правило, становились отягчающим фактором. И в итоге люди попадали к ней с диагнозом «депрессия», «расстройство» и так далее. Такая вот социология получалась.
Боялись ли чиновники, что некоторые врачи, которым они доверяют такие чувствительные детали своей жизни, могут быть сотрудниками спецслужб? Дмитрий говорит, что такое возможно. Но не задумывался об этом за все время работы на госслужбе. Он вспоминает, как в лечкомиссии была организована защита персональных данных пациентов.
— У них там своя закрытая система и какие-то очень специфические программы, — рассказывает Дмитрий. — В обычной больнице записать, например, рентген-снимок можно на обычную флешку. В «лечке» этот фокус не пройдет — им надо принести CD-диск, причем с одноразовой записью. Собственно, события 2020 года показали — хакерам удалось взломать базу данных паспортов, штрафов, сотрудников МВД, но вот с «лечкой» у них ничего не вышло.