29 марта 2020, воскресенье, 3:25
Народный карантин
Рубрики

Беларусь — контрабандный хаб

9
Беларусь — контрабандный хаб
Александр Титарчук

Посредническая активность Минска все больше напоминает своеобразный хаб, в который белорусские власти по согласованию с Москвой пытается превратить страну.

Статья украинского эксперта Александра Титарчука, члена правления East European Security Research Initiative Foundation, специально для charter97.org.

В условиях углубляющегося кризиса между Россией и Западом, спровоцированным российской агрессией против Украины и войной в Сирии, становятся все более заметными попытки современной Беларуси получить максимум выгоды в качестве государства-посредника. Такая посредническая активность напоминает своеобразный хаб, в который нынешнее белорусское руководство по согласованию с Москвой пытается превратить страну в поисках дополнительных средств существования, используя ее в роли политического, экономического, военного, технологического и транспортного узла с необходимым для этого набором сервисов.

Но удастся ли Минску полностью реализовать этот проект будет зависеть от степени свободы его действий, а также заинтересованности в таких посреднических услугах в первую очередь России, Запада и Украины.

При этом не стоит упускать из виду и сам Минск, те есть интересы правящего режима, который, в силу последних событий, уступил пальму авторитарного первенства в Европе. И российская агрессивная политика против Украины сыграла здесь немаловажную роль, продемонстрировав Минску четкую перспективу укрепления «братских» связей с непредсказуемой Москвой со всеми вытекающими последствиями. Такой сценарий явно не подходит теперешнему белорусскому руководству и несет прямую угрозу его существованию. Поэтому вариант с посредничеством стал в сложившихся условиях единственно возможным и спасительным для президента Лукашенко и его команды. Посреднический хаб, в его широком понимании, дает возможность правящему режиму сохранить власть и быть все еще нужным как Кремлю, так и Западу, в т.ч. и для поддержки всевозможных миротворческих инициатив в т.н. Минском формате, будь то Нагорный Карабах, Донбасс или Турция.

Минск и Москва - союзники или конкуренты?

За годы интеграции с РФ в среде белорусского истэблишмента глубоко укоренился корыстный подход к России, основанный на вытребовании многомиллиардных долларовых энергетических и экономических субсидий, которые в комбинации с репрессивной машиной служат основой поддержания относительного спокойствия в стране. В Москве, судя по всему, уже адаптировались к такому типу союзнического поведения Минска и особенностям белорусского посредничества, постепенно ставя его под свой контроль.

Что касается в общих чертах свободы действий, то сегодняшний Минск определенно является вассалом Москвы, который все же имеет возможность некоторого маневрирования в пределах, четко обозначенных Кремлем исходя из существующей конъюнктуры как внешней, так и внутренней. Чем больше трудностей и неопределенности испытывают в Москве, тем больше свободы действий получает Минск, которого отпускают на «вольные» хлеба и дают возможность зарабатывать на жизнь самому, не забывая при этом периодически дергать за поводок. Но как только ситуация более или менее стабилизируется и роль белорусского хаба-демпфера исчерпывает себя, Москва прибирает своего союзника назад к рукам, давая понять, что вольность закончилась и нужно четко следовать в «союзном» фарватере. Поэтому пик посредничества как раз и приходиться на периоды неопределённости с иллюзорным ощущением свободы, когда хватка Кремля ослабевает и ему самому нужна помощь.

Главная особенность предоставляемых белорусским хабом услуг – это превращение потоков «серого импорта» в легальные поставки путем изменения технических и процессуальных регламентов пересечения границ и растаможки, а также создания разнообразных логистических центров. При этом и сама Москва часто не прочь извлечь собственную выгоду из такого хаба, манипулируя санкционным механизмом, который, среди прочего, не запрещает ввоз в Беларусь санкционных товаров в адрес субъектов хозяйствования республики.

Москва научилась довольно успешно манипулировать действиями белорусского хаба в условиях углубляющегося кризиса. Яркий пример этому – значительное увеличение поставок в Украину белорусских нефтепродуктов, выработанных из российской нефти, в частности формально запрещённого для экспорта в Украину российского дизельного топлива, взамен введенных Минском ограничений в торговле с Украиной другими товарами в соответствии с российской санкционной политикой. Такие действия дают Кремлю возможность осуществлять давление на Минск, а также диверсифицировать источники дотаций для нужд союзника, разрешив ему распоряжаться экспортными пошлинами, которые должны напрямую поступать в государственный бюджет.

Об эффективности таких манипуляций свидетельствует значительное упрощение Москвой процедуры согласований перенастройки функционала белорусского хаба. К тому же урок с «растворительным» бизнесом кажется не прошел зря для обеих сторон. Кремль также решил дать отдышку правящему режиму, сняв с повестки дня вопрос т.н. «интеграционных проектов», которые предполагали участие российского капитала в приватизации наиболее привлекательных белорусских предприятий.

Учитывая такой расклад, с большей долей вероятности стоит ожидать очередных манипуляций с загрузкой мощностей белорусского хаба в января следующего года в связи з приостановлением Москвой Соглашения о зоне свободной торговли с Украиной и вступлением в силу Соглашения о зоне свободной торговли между ЕС и Украиной.

Что касается отношений между Беларусью и Россией в военно-промышленной сфере, то они все больше напоминают своего рода бизнес-площадку, на которой Минск в качестве военно-технического и оборонно-промышленного хаба всеми усилиями пытается выторговать для себя как можно более выгодные условия. Но эта роль имеет определённые ограничения, так как Россия в любом случае будет делать ставку на развитие собственного производства военной продукции и поиск возможных путей обхода/снятия западных санкций, блокируя доступ белорусских предприятий к российскому оборонному заказу и пытаясь поставить под прямой контроль военно-промышленный комплекс (ВПК) Беларуси. Подтверждением такому сценарию можно считать фактическое отсутствие российских госзаказов на белорусских предприятиях, несмотря на подписанные долгосрочные соглашения и массу публичных обещаний со стороны Кремля. Более того, российские производители уже освоили производство некоторой части специальной продукции, которая раньше делалась в Беларуси, заставив своих коллег искать новые рынки сбыта в непростых условиях экономической конкуренции со «старшим братом».

В целом же Россия будет пытаться максимально наладить самостоятельный выпуск продукции военного назначения. Для этого идет переманивание высококлассных специалистов из Украины и Беларуси. Однако для создания новых предприятий ВПК на своей территории России требуется время. И пока они не созданы, белорусский оборонный хаб может попытаться заработать в профильных для себя сферах. Но для РФ выгоден формат существования белорусского ВПК как технологического придатка, неспособного самостоятельно разработать и ввести в серию новые типы вооружений. В случае, если вдруг интересы белорусской и российской оборонки действительно столкнуться, и не в пользу последней, то тогда любые «фокусы» Минска будут пресекаться Кремлем на корню, вплоть до полного разорение белорусских предприятий. Все это повлечет за собой нежелательный эффект дальнейших событий, явно не в пользу «союзной» Беларуси и ее руководства. И в такой сценарий, учитывая непредсказуемость восточного партнера, тяжело не поверить.

Тактика малых шагов Запада

Белорусское посредничество в урегулировании военного конфликта на востоке Украины с точки зрения содействия стабилизации ситуации в регионе Восточной Европы и поддержания диалога с Москвой довольно положительно воспринимается Западом и являться одной из основных предпосылок приостановки санкций против режима Лукашенко. Для Минска такой вариант политического посредничества важен в контексте преодоления внешнеполитической изоляции, международной легитимации авторитарной власти, возобновления экономического сотрудничества со странами Европы, привлечения кредитов и передовых технологий, а также развертывания транспортно-логистической инфраструктуры белорусского хаба.

Но и здесь четко прослеживается своеобразный конформизм белорусских властей, проверенный в отношениях с Москвой. Минск формально соглашается со всеми требованиями западных кредиторов, пытаясь хоть-как то закрыть бюджетную дыру на следующий год. При этом Минские власти стараются, хотя и не совсем успешно, держаться на видимом расстоянии от Москвы, а также всячески реабилитировать свой, мягко говоря, запятнанный авторитарный имидж перед Западом.

Учитывая явное расхождение в стратегических подходах Минска и Брюсселя, сторонам уже в среднесрочной перспективе навряд ли стоит ожидать серьёзных результатов от такого сотрудничества. Но за неимением другой альтернативы, Запад готов поиграть вокруг Беларуси в духе его любимой тактики «малых шагов» на пути к «большому успеху», в т.ч. и поиска путей сближения Евросоюза и Евразийского экономического союза. Минск, в свою очередь, наверняка также рассчитывает на свои услуги, имея ввиду новый формат торговых отношений между ЕС и Украиной, а также продумывает соответствующие посреднические предложения в евразийской логистике. Но и наработанные Минском схемы «серого импорта» также могут наверняка здесь пригодиться.

Вместе с этим, ослабление изоляции России резко сужает востребованность белорусского хаба не только самой Москвой, но и Брюсселем, и, безусловно, снижает политический вес белорусского президента как мирового посредника. Слабая, частично изолированная от Запада Россия позволяет Минску рассчитывать на то, что востребованность Беларуси в качестве союзника будет превалировать в политике Москвы, способствуя удовлетворению многочисленных финансовых и ресурсных потребностей республики. Москва имеет свои виды на Беларусь в ее отношениях с Западом, рассматривая их в качестве дополнительного источника финансирования белорусского режима в условиях существующего кризиса. Сам же Минск используется Москвой, среди прочего, и как своего рода витрина для показа устрашающих актов российского военного перформанса в ответ на «происки» НАТО у западных границ Союзного государства.

И не друг, и не враг…

Формально задекларированным лозунгом Минска, определяющим грани успешного посредничества, является сохранение выработанного на политико-дипломатическом уровне баланса отношений с Москвой и Киевом. Но решающую роль на практике здесь играет Москва, хотелось бы этого Минску или нет. И яркий пример этому – теперешнее белорусско-украинское торговое противостояние, инициированное Москвой на фоне топливной экспансии Минска.

Было бы несправедливо не вспомнить о прямых поставках белоруской техники и оборудования Киеву в тяжелый период вооруженного противостояния на востоке страны. Но и тут просматривается определённый «братский» интерес, который по мере активизации боевых действий и перехода их в категорию полномасштабной войны заставил внести коррективы в действия Минска.

В этом же русле можно рассматривать и рамки военно-технического сотрудничества между Минском и Киевом, которое начало бурно развиваться с началом российской агрессии и вошло в наиболее активную фазу после принятия Киевом решения о прекращении военно-технического сотрудничества с Москвой. Сложившаяся ситуация была оценена белорусскими экспертами как своего-рода «золотое время» для белорусской оборонной промышлености, которая могла бы заработать (и заработала) сотни миллионов долларов, будучи отпущенной Кремлем на вольные украинские хлеба.

На начальном этапе Минск преследовал цель выступить посредником для украинских партнеров на российском рынке, а так же, по возможности, активизировать обмен технологиями в «мутной воде» кризисного времени, в т.ч. не упуская возможности переманить к себе нужных украинских специалистов. Дальше планировалось создание (либо активизация работы уже созданных) совместных предприятий с завершением производственной цепочки на территории Беларуси. Конечная цель, как и раньше, это превращение Беларуси по сути в транзитную территорию – своеобразный экспортно-технологический хаб, где, среди прочего, будет меняться и страна происхождения товара. Но и здесь, в случае выхода Минска за «красную» линию, обозначенную Кремлем, Москва готова показать свое влияние. Особенно уязвимыми являются совместные украинско-белорусские предприятия, а также интересы связанного с ними украинского топ-истеблишмента, часто действующего по собственным правилам.

Перспективными направлениями для наращивания транзитного потенциала Минска за счет Украины становятся пассажирские авиаперевозки, особенно после закрытия авиасообщения между Украиной и Россией, а также Россией и Турцией. Кооперация с Турцией активно начала прорабатываться Минском в контексте дальнейшего развития совместно с Украиной транзитного потенциала Черноморского региона. Но навряд ли этим планам суждено сбыться, учитывая принудительную смену риторики Минска в отношении Киевских властей и усиление росийско-украинского торгового противостояния.

В постоянном поиске ниш

Поиск выгодных ниш - одна из важнейших составляющих всего алгоритма деятельности белорусского хаба. Своевременное определение такой ниши и быстрое ее освоение до начала «регуляторного» вмешательства Москвы является определяющим в достижении поставленных целей, давая формальный повод Минску показать свою мнимую самостоятельность.

Такими перспективными нишами возможно считать провозглашенный Минском политический нейтралитет и расширяющийся рынок транспортировки евразийских энергоресурсов, в освоении которых руководство страны довольно поднаторело.

Но в условиях углубляющегося кризиса навряд ли действия белорусского хаба будут успешными. Пространство для маневра сужается все больше и Кремль начинает требовать четкости в действиях Минска, заставляя следовать в «союзном» фарватере. И последние заявления белорусского президента об отсутствии разногласий с Россией по оценке ситуации в Украине и на Ближнем Востоке подтверждают «уступчивость» режима, готового на все во избежание форсирования Москвой отложенных «интеграционных проектов» в самом широком их понимании, забывая о дружественных реверансах в сторону Киева и Брюсселя.