25 июня 2017, воскресенье, 20:27

Белорусский доброволец Ян Мельников: «Мы готовимся защищать свою страну»

12
Ян Мельников
Фото: charter97.org

Минчанину Яну Мельникову всего 23 года. Три из них он воюет за свободу и независимость Украины.

Боец тактической группы «Беларусь» дал интервью Charter97.org.

- Ян, как за эти три года изменилась ситуация в соседней стране и где сейчас находится фронт?

- 23 января как раз исполнилось ровно три года, как я в Украине. Сначала же я приехал не на войну, а на Евромайдан. Первый боевой выезд был 11 мая 2014 года, когда был так называемый «референдум» в «ДНР».

Кардинально ничего не поменялось. Фронт «замер», когда был объявлен первый «режим тишины», хотя тогда мы зашли в Донецк, но поступила команда отойти от города на три километра. С тех пор на линии разграничения огня не происходило ничего нового. В Мариуполе делали 20-километровую зону, отводил силы до Широкино. В Авдеевке фронт шел практически по крайним домам. В феврале 2016 года он был перенесен за промзону города - до трассы, которая связывает Донецк с Горловкой. И вот сейчас наблюдается активизация боев именно в этом направлении.

Конкретные изменения произошли даже не в зоне АТО, а в воинских структурах. В 2014 году армия была не способна вести активную фазу боевых действий. Первые полгода в основном воевали добровольческие объединения, поддержкой и обеспечением занимались простые люди, волонтеры.

Все эти годы на фронт приезжали инструкторы из разных стран, проводили боевую подготовку Вооруженных сил Украины, были сформированы 3-й полк кировоградского и 8-й полк хмельницкого спецназа. В общем, есть серьезные сдвиги внутри структур, которые были сформированы после агрессии России.

- Ты помнишь точную дату своего первого боевого выезда. А помнишь, что чувствовал в тот момент? Каково было двадцатилетнему парню решиться пойти на войну?

- Это был город Красноармейск, который сейчас называется Покровск. Он находится в 60-70 километров от Донецка. Это крайняя точка, до которой дошли сепаратисты, там они намеревались провести свой «референдум». Но когда мы заехали в город, они все сбежали. Мы приехали в покинутое ими здание, где нашли заранее подготовленные бюллетени с проставленными галочками в графе «за». То есть, еще до начала «референдума» боевики подписали бланки так, как им было нужно.

А вот настоящие бои, взрывы мин я увидел при освобождении Авдеевки. Я принимал участие в завершении этой операции. Она началась 28 июля 2014 года, а я туда попал 3 августа. В новой части узнал, каково это - применять оружие. Там и начался мой военный путь.

Что касается вопроса, как я боролся со страхом… Я даже не представлял, что такое война. Просто не думал об этом. Конечно, понимал, что еду на войну, но не знал, как буду себя вести: буду ли вспоминать все полученные навыки, как буду действовать в определенных ситуациях… Возможно, это был мой такой психологический барьер, мозг не хотел это воспринимать.

- А как ты сам изменился за эти три года?

- В 2016 году я вновь попал на фронт в Авдеевку после небольшого перерыва, который был связан с переподготовкой, с изменением, так сказать, моих профессиональных военных обязанностей. Я провел год в составе роты огневой поддержки - в артиллерии.

И вот на моих глазах ранило одного парня, выражаясь по-медицински — произошла травматическая ампутация конечности. И я оперативно оказал ему помощь. Раньше любая кровь была для меня психологическим потрясением. Потом это стало для меня просто фактом. Очередные ранения уже не так сказывались на психике. Хотя это был молодой парень 18 лет, он только приехал и сразу попал в бой. Помощь я ему оказывал спокойно: перемотал жгутом, уколол обезболивающие и антибиотики.

Когда гибли наши парни - Алесь Черкашин, Виталий Тележенко… У меня были слезы на глазах, я ходил подавленным несколько месяцев. Было очень тяжело пережить и переосмыслить это морально.

Но на самом деле страшно мне стало в тот момент, когда понял, что все ранения и потери стали для меня нормой. Это со временем случилось и с украинским обществом: когда были первые погибшие, то их имена и фамилии были на устах у всех, по телевидению и радио крутили, что такой-то парень из такого-то города пошел на фронт и погиб. А со временем стали сообщать сухо: сегодня семь погибших и пять раненых, сегодня пять погибших и двадцать раненых. Жизни погибших превратились в статистику. И вот что-то такое относительно смертей и ранений произошло со мной.

Конечно, это все война, но от этого привыкания мне стало реально страшно. Я понял, что перешел какую-то психологическую черту.

- Что ты можешь сказать о ситуации в Авдеевке в связи с последними событиями? Почему возобновились бои?

- Сейчас в Авдеевке уже несколько дней есть горячая вода, свет, интернет. С чем была связана активизация применения артиллерии - а именно системы залпового огня БМ-21 (иными словами «Град»), системы крупнокалиберной артиллерии «Пион», которые не применялись больше года - говорить сложно.

Возможно, это связано с тем, что украинские военные вышли на дорогу, которая связывает Донецк с Горловкой. Видимо, сепаратисты хотели отбросить их с этой дороги, которая очень важна для доставки резервов, еды и боекомплектов в ту же Горловку.

Боевики стреляли из «Градов» по жилым кварталам Авдеевки, которые находятся в двух-трех километрах от фронта. Это точно не ошибка в расчетах. У них сейчас вся система компьютеризированная, учитывает поправки давления, воздуха, скорость и направление ветра. Ошибка при нанесении удара может быть несколько метров, а не километров. Это говорит о том, что сепаратисты намеренно стреляли по жилым кварталам. Вероятно, боевики хотели вызвать негативную реакцию населения в отношении украинских войск, которые находились возле Авдеевки.

- На днях был убит очередной «полевой командир» боевиков Гиви. В последнее время было ликвидировано еще несколько главарей самых разных подразделений так называемых «ДНР/ЛНР». Что именно говорят об этих убийствах на фронте? Кто это сделал?

- Все эти «полевые командиры» - фиктивные. Просто посредники между кураторами из Москвы и боевиками. Гиви, Моторола… Около десяти случаев можно вспомнить, когда их ликвидировали разными взрывчатками, расстреливали в машинах, взрывали в лифтах. Нужно понимать, что они несамостоятельные личности, у них даже нет соответствующего образования. Это просто медийные персоны, которых используют, чтобы прикрывать действия Кремля и реальных кураторов.

Кто убил Гиви, мне сложно сказать. Это нужно спрашивать у господина Путина, почему они убирают своих агентов. Но все говорит о том, что это делает не какая-то украинская диверсионная группа, как пишут в «новостях» так называемых «ЛНР» и «ДНР». Очевидно ведь, что украинские диверсанты не могут тайно проникнуть на военную базу батальона «Сомали», которым руководил террорист Михаил Толстых. По версии их «новостей», украинская диверсионная группа проникла на базу боевиков и из огнемета «Шмель», выстрелом в кабинет, убила Гиви вместе с его соратниками.

Во-первых, нужно было знать, в каком кабинете он находится, а это очень трудно определить, даже если ты разведчик. Во-вторых, совершить такое и убежать незамеченным невозможно. Все говорит о том, что и за убийством Моторолы, у которого было два круга охраны, и за ликвидацией Гиви стоят кураторы из Москвы. Почему - можно только догадываться. Лично я считаю, что это связано с тем, что они слишком много знали.

- В каких условиях сейчас воюют парни из тактической группы «Беларусь»? Чего в данный момент не хватает?

- Мы добровольческая организация, которая уже на протяжении трех лет воюет на фронте. Что касается нужд, то благодаря украинским волонтерам, у нас есть еда и необходимая амуниция. Мы, белорусы, кроме обычных потребностей, в отличие от украинцев, еще имеем проблемы с документами, с ремонтом машин, покупкой горючего. А это требует финансовых затрат, которые мы не получаем в полной мере от украинских волонтеров.

- А почему так получается?

- Сейчас вообще меньше помогают. Украинцы свои средства начали массово жертвовать еще до войны, когда начинался Майдан. Акции протеста украинцы поддерживали во многом за свой счет. Я знаю немало людей, которые помогали в первые два года войны, но сейчас они устали. Их финансовые возможности также уменьшились. Поток помощи, если сравнивать с 2014 годом, сократился в несколько раз.

Вместе с тем сегодня в российских СМИ все больше говорят о ситуации в Беларуси, и в ответ среди белорусов появилось много желающих присоединиться к нашей тактической группе. Но проблема в том, что из-за отсутствия поддержки и финансирования мы пока не можем создать полноценное подразделение, например, батальон, хотя заявлений очень много. Именно с этой целью я сейчас нахожусь в Европе, чтобы собрать необходимые средства и полноценно действовать в Украине.

Ведь перед нами еще стоят такие вопросы, как защита нашей собственной страны. Именно это стало интересовать белорусов, которые к нам обращаются.

Хотелось бы отметить, что белорусская диаспора в разных странах Европы нам очень сильно помогает. Белорусы зарубежья активизировались и это очень радует. Варшава - третий город, который я посещаю после Белостока и Вильнюса, дальше поеду в Мюнхен и Рим.

- А что желающие присоединиться обычно спрашивают?

- Они хотят получить военный опыт, потому что понимают опасность ситуации вокруг Беларуси. У нас есть планы по объединению белорусов. Хотим проводить подготовку, чтобы были резервы в случае угрозы независимости Беларуси. У нас может быть разыгран сценарий, как в Крыму или Донбассе.

Мы это делаем, чтобы были вооруженные формирования, которые смогут стать на защиту страны, как это было в Украине, когда простые ребята создали добровольческие батальоны и фактически благодаря этому фронт находится только на частях Донецкой и Луганской областей, а не полностью в Харьковской, Донецкой и Луганской, Запорожской и Одесской областях, как это планировали власти Кремля.

- То есть, если будет вторжение в Беларусь, о котором сейчас много пишут, то вы будете воевать на родине?

- Безусловно. Мы единственное военное формирование белорусов в мире, которое поднимает этот вопрос и говорит о том, что есть угроза, и которое призывает готовиться к обороне.

- Мы сейчас говорили о наших ребятах, которые воюют на востоке Украины. Мог бы ты составить портрет белоруса, который едет на фронт?

- Это парень до 35 лет, который понимает, что есть Беларусь и белорусскость. Не просто гражданин, как большинство, которые не знают ни языка своего, ни истории. Для большинства, к сожалению, Беларусь - это часть «союзного государства» с Россией. У нас, как они говорят, один язык - русский. У них нет самоидентификации. Просто считают, что они белорусы, потому что родились и так называется страна.

А люди, которые воюют на фронте, понимают, мы - независимая страна, мы не объект геополитики, а субъект. Мы понимаем, что такое Россия. Даже если взять годы после распада СССР, сколько было вооруженных конфликтов? Две чеченские кампании, Приднестровье, Нагорный Карабах, ситуация в Грузии, сейчас Крым и Восток Украины.

Люди, которые к нам обращаются, осознают: если мы не остановим врага в Украине, следующей будет Беларусь. Я очень хочу, чтобы наши граждане не познали всех тех ужасов войны, которые познали украинцы. Но к защите страны нужно быть готовыми, создавать антиимперский фронт в Украине. Ведь кроме украинцев здесь сражаются грузинский батальон, чеченские группы, белорусская тактическая группа. Отдельно приезжают представители самых разных стран: французы, чехи, поляки, литовцы, латыши, эстонцы. Это и есть антиимперский фронт. Все свободные люди, которые понимают, кто такой Путин и каковы его амбиции, сейчас воюют в Украине.

- Как раз хотелось узнать, правда ли, что на стороне Украины воюет много граждан Российской Федерации?

- Конкретно у нас на позициях, где сейчас находятся наши ребята, есть три гражданина России. Ради их безопасности не буду говорить, откуда они. Но это западная часть России. Есть ребята, которые жили в двухстах километрах от Украины. Есть батальон, где порядка 20 человек - россияне.

Вообще, впервые я встретился с русскими на Майдане. Они даже были там с российским флагом, и к ним никто не подходил и не говорил, мол, уберите флаг. Поддержка со стороны свободных россиян, безусловно, есть.

- На днях в «Фейсбуке» ты пошутил, что едешь в Гродно. А как вообще обстоят дела с парнями, которые воюют на стороне Украины, когда они возвращаются в Беларусь?

- Я знаю, как минимум, три случая, когда наших ребят дома арестовывали.

- При этом тех, кто воевал на стороне сепаратистов, спокойно отпускают.

- Да, мы отслеживаем эту ситуацию. Хорошие материалы в свое время делал сайт InformNapalm. Они раскрыли целый канал, который организовали частично белорусы - сепаратисты из Гродно, частично россияне. Мы знаем нескольких человек из Минска, Могилева и Гродно, несколько боевиков проходили службу в Марьиной Горке - семь человек, если не ошибаюсь. Они спокойно возвращаются домой, делают фотки с оружием, выкладывают это все в социальные сети, и их никто не трогает. А если кого и трогают, то отпускают.

Был парень из Могилевской области, которого задержал КГБ. Он там находился около недели: сидел в кабинете одного из оперативников, игрался в компьютер, жена этого гэбиста готовила ему - то есть было отношение, как к своему соратнику. Через неделю отпустили и он дальше поехал воевать на стороне сепаратистов и уже оттуда давал интервью.

Диктатор заинтересован в тех бойцах, которые представляют идеи так называемого «русского мира». Лукашенко - вассал Кремля.

- Кажется, они близки друг к другу ментально. Он всегда боялся таких парней, как ты, а вот эти ему очень близки.

- Именно так это и выглядит.

- И в чем ты видишь принципиальное отличие белорусов, которые воюют на стороне Украины и на стороне России?

- С нашей стороны воюют парни, которые осознают себя белорусами, представителями белорусской нации. Они умные, знают историю, язык. Вот как наш погибший боец Алесь Черкашин. Он приехал в Украину еще до войны, получил образование в Таврийском христианским институте. Сначала был как волонтер, ездил на фронт, играл на гитаре, потом присоединился к нам, выполнял роль капеллана, перед каждым боем читал молитву, поддерживал нас морально. В общем, это парни, у которых есть гражданская позиция. Парни разумные, которые интересуются историей, с которыми ты можешь сесть и поговорить обо всем. Это люди с идеей, которые понимают, что такое на самом деле Россия.

По той же стороне, если даже посмотреть их интервью, люди… Мне вот даже обидно говорить, что у меня такой же паспорт, как у них. Это типичные представители «русского мира». Они, как сами говорят, готовы ехать дальше в Сирию, в другие конфликтные места: мол, где Россия, там будем и мы. Даже ничего не анализируя.

- В Беларуси немало людей которые и не за тех, и не за тех - аморфная масса. И самое страшное, что такое сейчас происходит с молодежью. Как разбудить их?

- Сначала даже моя мама не интересовалась тем, что происходит в мире и в нашей стране. Как говорится, самые горячие места в аду приготовлены именно для тех, кто во времена таких событий остается в стороне. Должно быть понимание: если ты не занимаешься политикой, то политика займется тобой. Если быть безразличным, то становишься массой, которой может управлять любой проходимец. Жить без понимания того, что происходит вокруг, не интересоваться этим и ни в чем не участвовать - невозможно.

Рано или поздно это коснется каждого. Каждый должен делать выбор, анализировать ситуацию, принимать участие в гражданской жизни. Невозможно существовать просто между домом и работой. Есть общество, есть вопросы его существования, и каждый представитель общества должен быть активным.

Вот все говорят, что мы живем бедно, что то и это у нас плохо, но потом спрашиваешь у людей: а что вы сделали для того, чтобы это изменить? Что конкретно сделал ты, чтобы жить лучше? Невозможно требовать жизни, как в Швейцарии, и при этом ничего для этого не делать.

Если бы каждый белорус интересовался своей историей, развивался, смотрел не только российское телевидение, а использовал разные источники информации, анализировал, а не просто как губка впитывал позицию, которую ему навязывают по ТВ, тогда бы и уровень жизни был другим.

Можно просто посмотреть на обычную статистику стран Европы. Чем выше уровень образования населения, тем выше уровень жизни той или иной страны. Все просто и связано между собой. Повторюсь, невозможно ничем не интересоваться, жить растительной жизнью и ждать чудес.

Ян Мельников обращается ко всем, кто готов, помочь белорусским добровольцам:

Банковские счета в Польше:

Bank Millennium SWIFT: BIGBPLPW

YAN MELNIKAU

Счет в польских злотых:

PL 07 1160 2202 0000 0002 9140 0706

Счет в евро:

PL 54 1160 2202 0000 0002 9140 4904

Счет в долларах США:

PL 73 1160 2202 0000 0002 9140 5144

---------------------------------------------------

PayPal:[email protected]

----------------------------------------------------

Счет Bitcoin: 1JDX8EqfsseSwn93v43FPtPSP2AZipddoX

-----------------------------------------

WebMoney U648186160980, Z199660004837, E228502410263

------------------------------------------------------

Поддержка в Украине:

Карта ПриватБанка 4149 6258 0009 7980 Душаева

По всем вопросам писать [email protected]