«Ненадолго мне стало жаль Лукашенко»

Прилетает посмотреть на «достижения» – а там хрусь и пополам.

Представьте иронию ситуации: Лукашенко, главный сторонник колхозного строя, который три десятилетия защищал колхоз как принцип, как механизм контроля над крестьянами, – сейчас раздает колхозы частному бизнесу и фермерам, которых он всегда не любил. Почему у частников все процветает, а в колхозах не теребится долгунец?

Признаюсь в одном очень странном чувстве, которое недавно меня охватило. Ненадолго, конечно. Мне стало жаль Александра Лукашенко. Я видел, как он ходил по этому колхозному полю, где лежал прогнивший уже лен, – ходил растерянный, рассерженный и спрашивал у своих чиновников, у своей запуганной свиты, что же здесь происходит.

Давно наблюдая за этим персонажем, кажется, могу утверждать, что в данном конкретном случае это не игра, не постановка для публики. Это искреннее разочарование и обида. «Я от тебя этого не ожидал», – сказал Лукашенко руководителю Могилевского облисполкома.

И действительно, было от чего разочароваться. Прилетает с инспекцией в Шкловский район, его вертолет садится на поле государственного сельхозпредприятия, а здесь полный бардак и упадок. Я просмотрел все видео, которые давали в тот день государственные каналы, и могу засвидетельствовать: Лукашенко заранее не хотел давать никакого разгрома чиновникам, наоборот, все время себя явно сдерживал.

И вот представьте себе его чувства. 30 с лишним лет добивается дисциплины и порядка, не позволяет воцариться на селе частному бизнесу, дикие деньги вбрасывает из бюджета на поддержание государственных сельхозпредприятий. Министры меняются чаще, чем девушки, сидящие возле него на официальных мероприятиях. (С сентября 2020 года в Беларуси сменилось пять министров сельского хозяйства и продовольствия.) Прилетает посмотреть на достижения – а там хрусь и пополам.

«На других местах еще хуже» – само собой. «У тебя люди не работают» – само собой. Это же колхоз – хотя уже и с новым названием, но, по сути, колхоз, государственное предприятие. Смотришь на эти кадры с гнилым льном и думаешь: могло бы такое быть у фермера, у частника? Да фермер выкрутится как может, найдет людей, заплатит им больше, выйдет сам, со своей семьей, в поле – но не даст погибнуть урожаю. Ведь это его доход, его деньги на жизнь, в конце концов его дело, его честь.

Отвечая на запрос о нескольких дополнительных единицах техники, Лукашенко отметил, что не проблема – дать команду на поставку техники, но вопрос в том, как это хозяйство при такой работе за нее сможет рассчитаться. «Покупай. Но что ты купишь за этот лен? Здесь дисциплины элементарной нет. Если нет технологии, зачем давать тракторы и комбайны?»

Вспоминается советский анекдот. «Что собирают, если нет урожая?» - «Пленум ЦК КПСС!»

Может, они соберут очередное совещание, где снова будут разбираться, почему же в Беларуси все показатели в сельском хозяйстве, прежде всего урожайность, хуже, чем в соседней Литве и тем более в Польше – где приблизительно такая же земля и погода.

А ответ очевиден – государственно-колхозная система. Лукашенко в свое время сохранил систему государственных предприятий исключительно по политическим причинам. Ведь колхоз – это система контроля. Председатель хозяйства зависит от районной и областной власти, работник – от хозяйства, а само хозяйство – от государственных субсидий, заказов, цен и поставок. Поэтому Лукашенко поддерживает не просто сельскохозяйственное производство, а социальную систему, в которой человек сильно привязан к государству.

В белорусской деревне сельхозпредприятие исторически выполняло гораздо больше функций, чем просто производство продуктов. Оно было связано с работой, социальной инфраструктурой, услугами, жильем, транспортом и детскими учреждениями. То есть это еще и социальная структура, этакий «собес».

Частный бизнес ориентируется на прибыль. Государственное хозяйство получает задание: посеять столько, надоить столько, сдать государству столько.

Для авторитарного государства это очень удобно: сельское хозяйство становится управляемой частью государственного механизма, а не рынком с тысячами независимых игроков.

Но есть один минус... Не теребится долгунец.

И знаете что? Мне кажется, Лукашенко сам все больше это понимает. Все больше убеждается, что сохранившийся им колхозный строй перестает выдерживать испытание на эффективность. Понятно, что публично он не хочет этого признавать, и мы наблюдаем классическую схему перекладывания ответственности. Винить кого угодно, но только не себя.

В тот день после запущенного колхоза Лукашенко приехал к фермеру Владимиру Малиновскому, который специализируется на выращивании картофеля. Закрепив тем самым практику последних месяцев – посещение частных хозяйств. И тут уже Лукашенко подобрел, настроение его явно улучшилось.

И потом знаете, что он заявил? «Вот таких людей немного, к сожалению. Если бы нам 5 тысяч Малиновских, то и проблем не было бы в сельском хозяйстве. Пожалуйста, бери хозяйство, будем помогать».

Посмотрите, какой контраст. Там, на поле государственного предприятия, – гниет лен, развал и беспорядок. А тут, у частника, все хорошо, красиво и урожайность картофеля выше.

Однако по-прежнему в структуре производства сельскохозяйственной продукции в Беларуси основная доля приходится на крупные государственные и кооперативные предприятия, бывшие колхозы и совхозы: они обеспечивают около 76-80% от общего объема производства.

27 августа Лукашенко обсуждал передачу государственных сельхозактивов в управление частным компаниям, сначала на примере Витебской области, но с возможным расширением на страну. А 3 сентября это было описано уже как предложение передавать и продавать убыточные сельхозпредприятия более успешным, в том числе частным, компаниям.

Представьте иронию ситуации: Лукашенко три десятилетия защищал колхоз как принцип, а теперь вынужден спасать отдельные колхозы от банкротства с помощью того самого частного бизнеса, которому раньше не хотел отдавать деревни.

И, с одной стороны, он по-прежнему держится за колхозы, крупные государственные предприятия, не хочет от них отказываться, так как это контроль над сельчанами. Но с другой – он уже понимает, что там все настолько плохо, что даже у самого главного сторонника колхозного строя возникает идея отдать эти колхозы фермерам и предпринимателям.

Виталий Цыганков, «Белсат»

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу charter97@gmail.com