Как белоруска в 1970-е сбежала из колхоза в Литву
- 4.05.2026, 8:59
- 2,338
Удивительная история.
Турмантас — один из последних литовских населенных пунктов перед белорусской границей — сегодня насчитывает около 200 жителей. Значительную часть из них составляют выходцы из Беларуси, переехавшие сюда еще в советское время. Одна из них — 74-летняя Екатерина Сас. Она переехала из белорусской деревни в Литовскую ССР еще в 1972 году вместе со всей своей семьей. В беседе с «Белсатом» белоруска рассказала, в чем была причина отъезда, как шла жизнь на новом месте, сколько составляет пенсия в Литве и какое настоящее белорусское деревенское блюдо готовит до сих пор.
«Жениха и невесту несли на плечах, потому что не было дороги, грязь»
Местечко, в котором живет Екатерина, примыкает к латвийской границе, а всего в 12 километрах отсюда начинается Верхнедвинский район Беларуси. Еще в советские годы поселок Турмантас имел важное значение благодаря железнодорожной станции — через него проходило много поездов. В 1995 году Турмантасу даже придали городской статус, но через четыре года он его потерял, так как население здесь начало стремительно сокращаться.
В населенном пункте — много белорусов, которые переехали сюда еще в советское время. Для многих из них Литва стала домом. Сюда Екатерина переехала вместе со всей своей семьей из деревни, которая находилась в восьми километрах от Видз, на Браславщине. Женщина рассказывает, что причиной переезда стала тяжелая работа в белорусском колхозе:
«Деревня была такая, что нужно было восемь километров идти до центральной усадьбы. Муж работал шофером, возил лен в Друю. А ведь это без дорог, их тогда не было, по грязи, муж приезжал «без рук». А я тогда не работала, с ребенком была…
Помню, как на доске вывешивали зарплату — 1 руб. 83 коп. А бывало и 60, и 90 копеек. Это уже после тех «палочек» (трудодней. — ред.). Почему такая разница была — не знаю. О власти тогда не думали: сказали — сделал. Теперь можно сказать, что власть виновата, а тогда... кто его знает. Как жили, так и жили».
По воспоминаниям белоруски, люди после войны радовались уже тому, что она закончилась. Но легкой жизнь не стала. В 1960-е, рассказывает Екатерина, в деревнях не хватало хлеба, люди ругали Никиту Хрущева, стояли в очередях, а в магазинах была давка.
Екатерина вспоминает, как незадолго до их переезда в деревне играли свадьбу. Для того, чтобы привезти людей, взяли гусеничный трактор, но и он заглох в грязи, поэтому жениха и невесту несли на плечах, чтобы те не испачкались, — описывает она ситуацию с дорогами в деревнях в те времена.
«Так вот в Литве у нас жила родственница, она и предложила: «Что вы будете здесь по грязи по колено ходить, давайте в Литву». Рассказала, что здесь дом продается, мы как молодые так и рванули. Бабушке уже тогда было под сто лет, мама лежачая, инвалидка, отец уже был на пенсии — мы всех забрали с собой».
«Погреб копать — толока, крышу делать — толока, дрова — толока, сено косить — толока»
На новом месте мужа Екатерины сразу взяли работать шофером. По специальности белоруска была маляром, в то время местный колхоз строил контору, и когда здание уже возвели, Екатерина занялась его отделкой. До этого же работала в полеводстве. Жила семья на хуторе в семи километрах от Турмантаса.
В Беларуси, по словам собеседницы, возможностей для собственного хозяйства почти не было: позволяли иметь только 25 соток земли, и на этом все — развиваться было невозможно. После переезда в Литву ситуация изменилась: молодые и полные сил, они сразу взялись за работу и начали вести хозяйство. Держали коров, овец, занимались свиноводством. Они много работали и использовали каждую возможность заработать — даже возили яблоки на продажу в Ленинград.
«У нас тут такой уголок был белорусский, — рассказывает Екатерина. — Вот в Богданишках семей семь из Беларуси приехало. Мы дружные были, вместе строились. По-белорусски это называлось «толока»: подвал копать — толока, крышу делать — толока, дрова — толока, сено косить — толока. Белорусы — очень дружные люди. Мы такими и остались».
Обратно в Беларусь, по ее словам, почти никто не возвращался. Только сын одного соседа женился на белоруске и остался там жить. Остальные остались в Литве, так как, как говорит Екатерина, здесь было легче.
Позже, когда началась мелиорация и хутора начали переселять в поселки, семья переехала в Турмантас. Там они построили собственный дом.
После распада Советского Союза муж Екатерины предлагал вернуться в Беларусь. Но в 1989-м умерла дочь, и белоруска не захотела покидать ее могилу:
«И хорошо, что не поехали, потому что здесь мы «оккупанты», а там — «дезертиры». «Лукашенко-пан сказал: «Побежали дезертиры — было плохо, все рвали в Европу, а теперь обратно бегите». Ну не хотелось быть дезертиром. Хотя и «оккупантами» здесь называли. Но сейчас уже все нормально, никто нас так не называет. Мы прижились, живем, и все хорошо, слава Богу. Можно жить. Только возраст подводит».
«Слушаю «Свабоду», «Настоящее время», но тут же у меня и белорусские государственные каналы есть»
Пенсия Екатерины в Литве составляет 470 евро. Говорит, что этого хватает, когда живешь в деревне — имеешь свой дом, огород. Детей у Екатерины сейчас не осталось, в этом году скончался и сын.
«Поэтому сейчас переезжаю в Латвию, Даугавпилс. Там у меня сестра, вся родня. Туда и еду, потому что здесь одна. Не знаю, как я там приживусь. Мне в городе тяжело. Поеду — и устаю. А тут вышел в деревне — дыши, иди куда хочешь. Палки в руки — и пошел гулять. Город не для меня. Я сельский житель. Огород посадить — это же удовольствие. Пошел, покопался в земле, энергии набрался. А первая помидорка или клубничка — это же счастье», — говорит она.
В Беларуси же близких родных уже не осталось. Возможно, где-то есть далекие племянники или двоюродная родня, но связи с ними нет.
Последний раз в Беларуси Екатерина была в 1988 году. За продуктами или бензином, как делали некоторые жители приграничных деревень впоследствии, тоже не выбиралась:
«Нам тут всего хватало. А когда муж умер, то и машины уже не стало».
Сегодня она следит за белорусскими новостями, но признается: не всегда понимает, кому можно верить.
«Слушаю «Свабоду», «Настоящее время», но тут же у меня и белорусские государственные каналы есть, там совсем другое, сравниваю. Но кому верить — не знаю. Остаюсь при своем мнении. Знаю, что есть политзаключенные. После 2020 года многих посадили. Думаю, сейчас уже часть выпустили. Лукашенко себя оберегает — держит врагов подальше.
Но я, конечно, знаю, что такое репрессии. Мамы брат служил в польской Армии Крайовой, так он до 1965 года не мог приехать в Беларусь. Даже фамилию менял. Вот так было», — рассуждает она.
«Поливка и гульбишники, последнее я и сейчас делаю»
Когда разговор заходит про возможную войну, Екатерина отвечает, что не верит в ее начало:
«Люди не такие глупые, чтобы начинать войну. Память осталась: война — это смерть и кровь».
Когда спрашиваешь, при какой власти ей жилось лучше, она после паузы отвечает:
«При Леониде Брежневе. Потому, что была молодой. Работали, всего хватало. Денег было много, но купить было нечего. А теперь... Я столько властей пережила. В Литве они меняются, как дымка: прошли — и все, и в лицо даже не запомнил».
Несмотря на более чем полвека жизни в Литве, Екатерина по-прежнему считает себя белорусской. Белорусский язык понимает, читает свободно и даже переходит с русского языка, на котором мы с ней разговаривали, на белорусский.
«Я себя белоруской чувствую. Вот прожила здесь с 1972-го — с ума сойти, сколько лет. А все равно мое там, белорусскость во мне осталась», — говорит она.
Из белорусского наиболее отчетливо в памяти у Екатерины — деревенские блюда. Она вспоминает гульбишники и поливку, похлебку:
«Белорусская поливка — это отец любил. Крупно порезанный картофель, вода, лук, хлеб, размоченный в воде, и все это туда. Когда был пост, так ели. А гульбишники я и сейчас делаю. Это не драники. Это вареный картофель, толчется, потом делаются такие оладьи, начиняются морковью, капустой или еще чем и жарятся на сухой сковороде».
В Турмантасе, где живет белоруска, есть две церкви — католическая и старообрядческая. Екатерина относится к последней. Веру, говорит она, помогли сохранить семья и дом: родители были верующие, бабушка тоже, иконы всегда стояли в доме. Но советское время оставило в памяти болезненный эпизод.
«Когда принимали в пионеры, у меня на шее был крестик. И заставили его снять. Это была такая трагедия для ребенка! И главное — крестик мне не отдали. Сняли — и все, галстук повязали. Это был ужас какой-то», — вспоминает она.
Потом, уже подростком, сомневалась: есть Бог или нет. Но со временем, говорит Екатерина, снова вернулась к вере.
Рассуждая об испытаниях, которые выпадают белорусам, она не дает громких ответов. Говорит просто:
«Кто тянет воз — на того и кладут, лошадь тянет — ей еще больше положат. Так и Бог, наверное, на белорусов», — делится она своей мудростью.
Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe
Связаться с нами можно по адресу charter97@gmail.com
