Крепость Гектора

Прежде всего поэмы Гомера — канон прошлого.

Уже более столетия, несмотря на все поразительные изменения — от появления компьютеров и смартфонов до искусственного интеллекта, кинематограф остается «волшебной палочкой» нашей цивилизации. Стоило Кристоферу Нолану выпустить свою «Одиссею», как миллионы людей, которые не только давно забыли поэмы Гомера, но зачастую вообще никогда их не читали, принялись рассуждать о соответствии фильма классическому сюжету, обсуждать, насколько актеры «попали» в образы, и возмущаться тем, что режиссерское видение не совпадает с их собственным представлением об античном мире.

Конечно, о таких совпадениях или их отсутствии лучше было бы писать Андрею Содоморе, чем мне. Кстати, о Содоморе: вы вообще задумывались, какое это счастье, что Андрей Содомора — наш современник? Благодаря этому античные авторы в его переводах говорят не просто современным украинским языком, но и соответствуют нашему представлению о прекрасном. Почти нашим современником был и Борис Тен, гениально переведший поэмы Гомера. Стоит осознать одну простую вещь: когда вы читаете восторженный отзыв о фильме Нолана на русском языке, нужно понимать, что его автор, скорее всего, самого Гомера не читал. Современному человеку практически невозможно привыкнуть к архаичному языку переводов Гнедича или даже Жуковского. И вот люди, знающие об античности лишь по популярным пересказам древнегреческих мифов, рассказывают другим, какой должна быть экранизация произведений глубокой древности.

Но чтобы признать право каждого воспринимать и интерпретировать Гомера по-своему, нужно прежде определить, что же представляют собой эти поэмы. Литературные произведения? Художественное осмысление древней истории? Сказку, то есть миф?

Прежде всего это — канон прошлого. В античном мире были храмы, боги и жертвоприношения, но не существовало священной книги, подобной Торе, Евангелию или Корану. Тысячи литераторов Греции и Рима веками, словно неутомимые ткачи, создавали полотно своей великой религии, и Гомер был первым среди них — сегодня сказали бы, первым из евангелистов. Всё, что мы знаем об античных богах и античных «святых», то есть героях, мы знаем именно из литературы. И литература эта считается литературой лишь потому, что, в отличие от Торы или Евангелия, не была канонизирована. Так греки подарили нам искусство интерпретации и бесконечного творческого поиска, но не смогли утвердить собственный канон.

Современный канон — правила мира, по которым мы живем, — возник в ту самую секунду, когда скромный плотник из Назарета на белом осле въехал через золотые ворота обычного провинциального города античного мира — Иерусалима. В этот момент Иерусалим превращается в мировую духовную столицу монотеистических религий, а каноном становятся не только поступки Иисуса, но и его собственная вера, а также действия тех, кто будет проповедовать от его имени.

Когда я читаю Гомера, я нередко задумываюсь о том, каким был бы мир, если бы его фундаментальные ценности были сформированы древними ахейцами, а не древними иудеями. И понимаю, что это был бы мир, в котором человек был бы лишен не только надежды на спасение, но и свободы воли. Потому что в античном каноне такой свободой обладают только боги. Все остальные — герои, антигерои и обычные персонажи древнегреческой мифологии — живут по воле богов, а их судьбы определяются не собственным выбором, а спорами обитателей Олимпа. Даже главный символ сопротивления воле Зевса — Прометей, похитивший для людей священный огонь (не пламя, как многие до сих пор считают, а саму жизнь), — тоже принадлежит миру бессмертных.

Поэтому мой любимый герой гомеровского эпоса — вовсе не Одиссей, который при всем своем уме остается лишь инструментом в руках Афины, а Гектор, который в своем неудержимом стремлении защитить Родину действует вопреки самой божественной воле. Гектор — первый человек на страницах мировой литературы, наделенный способностью бороться и не считаться с богами, когда речь идет о Родине. Гектор — первый человек в мировой литературе, наделенный совестью, которой у его современников, уверенных в непреложности решений Зевса, еще просто нет. Гектор — первый человек, способный бороться ради будущего даже тогда, когда понимает, что будущего не будет. Гектор — это билет Гомера в наше время, потому что слепой певец сумел создать, вообразить такого героя. Это примерно то же самое, как если бы сегодня юноша, играющий в компьютерную игру, вдруг понял, что один из персонажей живет собственной жизнью, не подчиняется его командам и самой логике происходящего на экране.

Пока мы размышляем о приключениях Одиссея — этой вечной забаве Афины и Посейдона, — не стоит забывать, что современный украинец в своем непреодолимом стремлении выжить, защитить и победить вопреки обстоятельствам и президентам имеет в античном каноне великого предшественника — Гектора, который до конца сражался за свою Родину и при этом прекрасно понимал все недостатки и проблемы Трои.

Именно поэтому автор «Илиады» не дал возможности увидеть гибель великого города не только его главному защитнику, но и нам с вами, ведь «Илиада» заканчивается перемирием, а не завоеванием. И это тоже великий урок для каждого, кто живет в современной Украине: если мы хотим сохранить верность памяти Гектора и сохранить самих себя, мы не должны после наступления мира соблазняться дарами и обещаниями тех, кто хотел нас уничтожить.

Наша страна теперь — крепость и место последнего упокоения Гектора. Гектора, а не Одиссея.

Виталий Портников, zbruc.eu

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу charter97@gmail.com