Украинский парадокс

Почему у Путина ничего не получилось с Украиной.

Когда Путин начинает рассказывать об Украине, которую якобы придумал Ленин, или о подаренных Сталиным территориях, мы воспринимаем это как пропагандистскую чушь — ведь гораздо лучше него знаем и, что самое главное, осознаем историю Украины и украинского народа.

Однако в высказываниях Путина есть посыл, адресованный не только нам. Российский президент отчаянно пытается разобраться, почему у него с Украиной ничего не вышло. Ведь, казалось бы, никаких особых проблем и быть не могло. Огромное количество русскоязычного населения, столетиями жившего в составе Российской империи и СССР, да и после провозглашения независимости продолжавшего голосовать за откровенно пророссийских политиков и их курс. Избрание президентом Владимира Зеленского, который за несколько лет до этого вел праздничные концерты в Останкино и снимался в фильмах, рассчитанных как на российскую, так и на украинскую аудиторию — по определению считалось, что это одни и те же зрители, «один рынок». Да, с точки зрения Путина, сам Зеленский, как до него Кучма, мог соблазниться властью или «испугаться националистов». Но ведь люди, которые его выбрали — «электорат» — остались теми же! Почему же не удалось ни в 2004-м, ни в 2022 году?

В поисках ответа Путин пытается переложить ответственность на большевиков, на Ленина, на саму конструкцию Советского Союза. Но что на самом деле сделал для Украины Ленин?

Вспомним, каким было сознание жителей будущей Украины в 1917 году. Национальное движение на территории Российской империи было достаточно слабым, в украинских губерниях оно традиционно опиралось на сельскую местность. Большинство украинских политиков мечтало о культурной автономии — о территориальной автономии в составе новой России.

1917 год изменил все, прежде всего позиции политиков, задумывавшихся о территориальной автономии. Большевистский переворот создал возможности для провозглашения нового государства. Однако большая часть населения, проживавшая на землях провозглашенного Украинского государства, так и сохранила имперское сознание. Причем оно разделялось как на сторонников, так и на оппонентов большевистской власти.

После вооруженной победы над своими политическими оппонентами в России большевики пытались уменьшить опасность национальных движений. Так возникла идея территориальных автономий, которые в случае оккупированных новых государств реализовались в виде советских республик, которые должны были войти в союз с красной Россией. Сталин предлагал включить республики в состав России как автономные образования — так, как в современную Россию входят Татарстан или Чувашия. Однако Ленин под влиянием, в частности, председателя Совнаркома УССР Христиана Раковского, не хотевшего терять статус руководителя правительства суверенной советской Украины, согласился с другой концепцией: республики создают новое государство — Советский Союз.

Фактически это та же Россия под новой вывеской, под властью одной партии. Формально же жители советской Украины, чувствующие себя украинцами, могут думать, что живут в украинском государстве — пусть и под большевиками. Но и для тех, кто никакого украинского сознания не имеет, тоже якобы ничего не меняется: они как жили на территории империи, так и продолжают жить. И тем более ничего не меняется для жителей самой России — они продолжают воспринимать объединенное государство как большую Россию под другим названием.

После смерти Ленина и победы над своими политическими оппонентами Сталин, который, как известно, был наркомом по делам национальностей, от национализации жизни в союзных республиках переходит к унификации. Эту парадигму несколько меняет Вторая мировая война, когда власть нуждается в поддержке всех народов империи, а не только русских. В случае Украины это приводит к появлению ордена Богдана Хмельницкого (гетьман уже не феодал, предающий собственный народ, а борец за его самостоятельность), к толерантности в отношении патриотических произведений украинских литераторов. После войны эта линия сворачивается в пользу новой русификации, но еще до нападения Германии Сталин делает историческую ошибку, о которой также упоминает Путин: присоединение западных земель, где украинцы имеют четкую национально-политическую идентичность. Эти люди также неожиданно для себя оказываются в искусственном государстве с украинскими атрибутами, но без украинского содержания. Для большинства из них Украина — государство, а не территориальная единица, и это объединяет новых граждан Советского Союза с теми украинцами, которые являются носителями именно такого взгляда на свою страну.

Но что происходит с другими? Теми, для кого такая Украина ценностью не была?

Эти люди несколько поколений подряд живут в Украинской ССР, которая является для них частью Советского Союза — но вовсе не является Россией. И уже этим они отличаются от жителей соседней РСФСР, для которых Россией является все в СССР, от Эстонии до Туркменистана, а еще для них Украина, конечно и прежде всего, ведь это «колыбель трех славянских народов», — Русь, то есть Россия.

Поэтому не стоит удивляться, что когда Советский Союз исчезает, 1 декабря 1991 года украинцы с ярко выраженной административно-территориальной идентичностью голосуют так же, как украинцы с национально-политической идентичностью. И не стоит удивляться, что этому удивляются россияне, буквально все — от Горбачева и Ельцина до слесаря в Нижнем Тагиле. И это не потому, что они не подозревают о существовании украинских националистов. Как раз подозревают — где-то там они есть, во Львове или Киеве. Но их точно меньше. Почему же проголосовали все остальные, почему «предали»? Россияне не понимают. Но что интереснее — это то, что этого не понимают и сами украинцы. Украинцы с национально-политической идентичностью считают, что итоги голосования становятся триумфом национальной идеи. А украинцы с административно-территориальной идентичностью считают, что правильно проголосовали просто потому, что Украина — не Россия. А дальше надо жить как жили и строить хорошие отношения с Россией — как же иначе? Для того же и создали СНГ.

Итак, сама украинская независимость стала возможной потому, что ее поддержали люди с разной мотивацией. Для одних Украина была национальным государством. Для других — страной, которая десятилетиями существовала в административных границах Украинской ССР. Они по-разному отвечали на вопрос, что такое Украина. Одинаково ответили на вопрос, должна ли она существовать. И совершенно по-разному — какой она должна быть.

Следующие десятилетия все эти группы будут жить в собственных парадигмах, даже не пытаясь понять друг друга. Россияне будут пытаться забыть о первом декабря, свести крах Советского Союза к договоренностям Ельцина, Кравчука и Шушкевича в Беларуси и вернуться к идее единой страны, где Украина сначала станет снова частью союзного государства, а потом просто частью России. Ведь в российском политическом мышлении окончательно побеждает шовинистическая визия, в которой даже условные компромиссы Советского Союза — это ошибка, а Российская империя досоветских времен — идеал. Украинцы с национально-политическим мышлением будут пытаться построить настоящее украиноцентричное государство, которое станет частью Европы и будет при этом украиноязычным и украинокультурным. Оба наших майдана — прежде всего об этом. А украинцы с административно-территориальным мышлением будут стремиться к тому, чтобы от них все отстали. Чтобы они жили в комфортном государстве, если нужно — зарабатывали деньги в Москве, отдыхали в Италии и Франции, говорили на том языке, который им нравится, и ходили в церковь, не интересуясь, российская она или украинская. И чтобы от них отстали прежде всего те украинцы, которых они считают националистами.

В то, что от них не отстанут россияне, украинцы с административно-территориальной идентичностью отказываются верить.

Разногласия в восприятии Украины активно используют практически на всех президентских и парламентских выборах политики и политтехнологи, прежде всего российские. На выборах в 2019 году административно-территориальная идентичность снова становится политическим выбором подавляющего большинства граждан. Перед выборами кандидат в президенты Владимир Зеленский пообещал внимательно пересмотреть только что принятый закон о языке. Конфликт с Россией тоже кажется близким к завершению, ведь без «националистов» во власти с Москвой удастся легко договориться. В это верят буквально все. В фактически неизбежное начало большой войны не верит буквально никто. Но она начинается. И снова доказывает, что в критический момент, когда речь идет о существовании Украины, украинцы с национально-политической идентичностью объединяются с украинцами с административно-территориальной идентичностью против россиян, как и 1 декабря 1991 года. Путин не понял того, чего не смог понять Горбачев, который накануне референдума в первом интервью украинскому телевидению агитировал голосовать против независимости, — эта страна ценна для всех нас, как бы мы ее ни воспринимали и кем бы ни были.

Но это не отменяет того факта, что и во время войны, и после нее мы будем жить в стране, где эти две идентичности — национально-политическая и административно-территориальная — с все более размытыми границами и дальше будут конкурировать.

Украинцы с национально-политической идентичностью и дальше будут удивляться, откуда берутся молодые люди, которые продолжают говорить по-русски, тысячами ездят на концерты Макса Коржа и плачут по Монеточке. Будут удивляться тому, что эти люди, по сути, остаются русскокультурными, даже если ничего не слышали о Булгакове или о Киркорове.

Украинцы же с административно-территориальной идентичностью будут удивляться другому: почему «националисты» никак не могут успокоиться. Ведь им никто не мешает говорить на украинском языке, слушать Вакарчука или «Бумбокс». Так зачем, с их точки зрения, навязывать украинский язык всем остальным?

Можно лишь надеяться, что поколения, которые вместе переживут войну, будут относиться к этим культурным различиям спокойнее, чем люди довоенного периода, — потому что их будут объединять общие испытания, а не только общий культурный мир.

Но я не берусь говорить о том, какой может быть послевоенная Украина. Хотя бы потому, что никто из нас не знает, когда закончится война, в каких границах будет существовать украинское государство, каким будет количество его населения и выходцы из каких именно регионов в этом государстве будут преобладать.

Однако то, что мы живем в государстве таких несхожих идентичностей, надо принять как факт. Мы можем усиливать влияние национально-политической идентичности путем государственной образовательной и культурной политики. Но должны понимать, что это прежде всего путь к выводу украинской национальной идентичности из той маргинальности, в которую ее загнали империи. К быстрому исчезновению административно-территориальной идентичности украинцев это не приведет.

Украина, в которой национально-политическая идентичность будет не просто преобладающей, а единственной, — дело не ближайших лет.

Мы можем и дальше спорить о том, каким должно быть наше государство. Но до тех пор, пока большинство украинцев одинаково отвечает на вопрос, должно ли оно существовать, у Украины есть будущее.

Виталий Портников, «Збруч»

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу charter97@gmail.com