25 июня 2018, понедельник, 18:23
Рубрики

ИНТЕРВЬЮ. Полина Шарендо-Панасюк: У многих накипело

7
Полина Шарендо-Панасюк

Белорусы начинают выходить из своих «кухонь».

Полина Шарендо-Панасюк - известная брестская активистка гражданской кампании «Европейская Беларусь». Участница многих политических акций, смелая женщина стала одним из лидеров протестов против скандального декрета о «тунеядцах» в Бресте. Сайт Charter97.org решил узнать у активистки, как ей удается совмещать заботу о двух сыновьях с активной общественной жизнью и кто является для нее примером.

- Расскажите, пожалуйста, о себе. Где вы родились, учились, работали?

- Родилась я в Минске, где жила до трех лет, а с шестилетнего возраста уже постоянно проживаю в Бресте. Здесь закончила школу и в 1998 году исторический факультет Брестского государственного университета.

- Вы работали по специальности?

- Так получилось, что я закончила университет в 1998 году и это, можно сказать, совпало с началом усиления диктатуры в Беларуси. А я уже на последних курсах учебы начала активно участвовать в политической жизни страны.

Все же, я успела немного поработать в лицейском классе. Был у нас такой в Бресте от минского Белорусского лицея. К сожалению, где-то через год начала моей работы, лицей был ликвидирован. После я пыталась устроиться на работу, но мне открыто сказали, что в Беларуси меня не трудоустроят. Поэтому, я целиком посвятила свою жизнь политики и ей занимаюсь по сегодняшний день. О чем абсолютно не жалею.

- Вы приняли решение, для которого нужна смелость. Как вообще вы пришли к тому, чтобы заняться политикой?

- Знаете, многие оппозиционные деятели начали заниматься политикой, следую примеру из семьи. В моем случае вышло иначе. Часть моей семьи по материнской линии из Западной Беларуси. В 1948 году основная часть семьи, восемь человек, были сосланы в Казахстан. У них конфисковали имущество. Из всей семьи в Беларуси осталась только моя бабушка.

Эти трагические события потянули за собой то, что люди старались нигде и никуда не «высовываться». Лишь шепотом что-то высказывали, потому что помнили каток репрессий, который прошелся по семье.

Знаете, мне кажется, что я своей активной жизненной позицией, можно сказать, несу крест за всех предков, которые десятилетия прятались от политики, старались ее избежать.

Сколько себя помню, я всегда была необычной девочкой. Мне всегда была интересна тема политики, то, что происходит в мире. Мое детство пришлось на последние года СССР. Я помню, что уже в середине 80-ых годов, в страну пришла волна гласности: стали попадаться книги, которые было практически невозможно прочесть ранее, по радио звучали альтернативные передачи.

Когда же в 1991 году Советский Союз развалился и была провозглашена независимость Беларуси, я очень радостно восприняла это событие. Меня радовало, что теперь у нас есть свое государство, для которого нужно работать, стараться, развиваться. После событий 1993-1994 годов стало понятно, что все не так радужно. Именно в Беларуси просоветские силы хотели взять реванш.

В результате, у патриотов возникла необходимость искать единомышленников. А я знала, что таких людей, как я, много по тому же легендарному Чернобыльскому шляху 1996 года.

И вот на последних курсах, в 1997 году, я пришла в Бресте в Белорусский Народный Фронт. Тогда он был в коматозном состоянии, но его развитию поспособствовала пришедшая волна молодежи. Мы сумели самоорганизоваться, начали реализовывать идеи. Стали делать яркие акции, постепенно все раскручивалось. В 2001 году я пришла в движение сопротивления «Зубр» с 2001 года, а с 2008 года являюсь активисткой гражданской кампании «Европейская Беларусь».

- Вы упомянули яркие акции. Которая из них вам больше всего запомнилась?

- Мне запала в память одна из первых акций. Мы перепечатали красочные «Погони» и фактически за одну ночь заклеили ими весь город: совковые гербы на табличках, дома. Я помню, что спустя 10-15 лет, видела эти «Погони» на некоторых зданиях. Они были так хорошо приклеены, что продержались столько времени.

- Полина, поделитесь секретом, что сейчас вас вдохновляет на борьбу, придает силы?

- Силы мне придает осознание того, что я занимаюсь тем делом, для которого, можно сказать, рождена. Это моя стихия, я чувствую себя в ней комфортно.

Ситуация, которая образовалась в Беларуси, не уникальная. Многие страны были под оккупацией диктаторской власти, но всегда в них существовало противостояние, дух борьбы за свободу. Вот и мы — белорусы, которые занимаются политикой, любим свою страну, являемся ее патриотами. К сожалению, наша цель, сделать Беларусь демократической страной, еще не достигнута. Поэтому мы будем продолжать бороться до победы, чтобы наши дети жили в лучшей стране.

- Кстати, о детях. У вас ведь двое сыновей?

- Да, у меня двое детей. Старшему — 9 лет, младшему — 2 года.

- В каком духе вы воспитываете детей?

- Воспитание в детях патриотизма, любви к Родине, мы с мужем (Андрей Шарендо - известный активист «Европейской Беларуси» — прим. Charter97.org) начали с того назвали сыновей белорусскими именами. Старшего — Славомир, младшего — Стах. Кстати, Стах родился в 2016 году в День Воли.

Насколько это возможно в существующих условиях, мы стараемся воспитывать детей патриотами, настоящими белорусами. И хоть старший сын ходит в Бресте в школу с русским языком обучения, потому что в нашем городе проблема с белорусскими классами, дома мы говорим по-белорусски. Стараемся детям рассказывать и объяснять, что и почему в стране происходит. Мы участвуем в экскурсиях, встречаемся с другими семьями активистов в Бресте, устраиваем мероприятия для детей.

- Не секрет, что в Беларуси существует языковая проблема. Как вы сами пришли к белорусскому языку?

- Здесь нужно вернуться к моему детству. В раннем детстве я некоторое время жила в деревне, где никто не разговаривал по-русски. Конечно, это был не литературный белорусский язык. И я слышала этот язык с самого раннего детства, а русский услышала только тогда, когда уже начала ходить в школу.

Поэтому, я легко могу опровергнуть утверждение, что «все белорусы русскоязычные». В нашей стране русский язык навязан разными методами. И понимание ситуации с языком, дало мне сил не быть, как все и начать говорить по-белорусски. Я, к сожалению, уже не могу разговаривать на языке своих бабушек, но мне не составило труда выучить белорусский язык и начать на нем разговаривать.

Не скажу, что переход на родной язык был решением одного дня. Я шла к этому постепенно.

- Кто для вас является примером?

- Для меня примером стойкости и мужества является Лариса Гениюш (поэтесса, общественный деятель, узник сталинских лагерей — прим.Charter97.org). Которая, как известно, была фактически вынуждена жить в СССР после Второй мировой войны.

Но она не приняла советский паспорт, минимальные удобства, которые он давал. Это показывает насколько человек стойко боролся с системой и придерживался своих идеалов.

Лариса Гениюш была готова посвятить жизнь и здоровье своим идеалам. На мой взгляд, это пример того, как нужно следовать по выбранному пути, не предавая свои принципы.

- Весной 2017 года вся Беларусь восстала против скандального декрета о «тунеядцах». Вы были активной участницей акций протеста. Почему вы вышли?

- Да, я участвовала в протестах и, знаете, все люди, которые той весной выходили, выступали, были потрясающими. Люди говорили такими словами, которыми в Беларуси боятся говорить многие политики. Протестующие «из народа» были впереди, затмевали политиков, которые, честно говоря, блекли на их фоне.

Мне запомнились брестские анархисты, парни и девушки, которые сумели повести за собой несколько тысяч протестующих. Их энергия, организованность произвели впечатление.

Та весна показала, что люди могут самоорганизоваться. У многих накипело. Может, не все говоры к радикальным действиям, но сам факт, что белорусы вышли из своих «кухонь», говорит о многом.

- Поделитесь планами на ближайшее будущее или более далекую перспективу?

- В более далекой перспективе хотелось бы просто пожить в нормальной стране. С адекватным правительством, государственными институциями. Сейчас, к сожалению, ходишь по родному городу и как будто находишься под оккупацией. Пусть это и банально звучит, но я говорю искренне. Читаешь названия улиц: «Дзержинского», «Свердлова» и вроде географически живешь в Беларуси, а ощущение будто в стране для чекистов, советских пенсионеров. А хотелось бы пожить в нормальной стране.

- В этом году мы будем отмечать знаменательную дату - 100-летие БНР. Что лично для вас означает эта дата?

- Прежде всего, для меня эта дата означает восстановление независимости белорусских земель после оккупации российской империи. Провозглашение БНР тогда, в 1918 году, было попыткой восстановить независимость, которая в тех условиях, к сожалению, потерпела поражение. Проект реализовался не до конца.

Но он, во-первых, показал, что сама идея восстановления независимости не была образована на пустом месте. Каждое поколение белорусов, литвинов, выбирало свободу. Провозглашение независимости 100 лет назад было подготовлено восстаниями и борьбой Тадеуша Костюшко, Кастуся Калиновского и другими знаменательными событиями.

Во-вторых, провозглашение БНР показало, сколько на самом деле среди белорусов ярких, талантливых и смелых людей. Люди, которые стояли за событиями 25 марта 1918 года, показали себя вплоть до Второй мировой войны. Они дали ход событиям, которые были и в послевоенное время. Я имею ввиду, Белорусскую краевую оборону. По существу, мы продолжаем борьбу людей, которые дали толчок для реализации идей независимости, спустя 100 лет.

Кстати, я хочу высказать свою солидарность в связи с блокировкой в Беларуси «Хартии-97». Я давно читаю этот популярный независимый сайт.

На мой взгляд, есть очень много факторов из-за которых вас заблокировали. Один из них - Россия, которая хочет перекрыть доступ к альтернативной информации. А белорусские власти боятся новой вспышки протестов. Режим исчерпал все свои ресурсы, в том числе технические. Информационно они просто в тупике. Они банально хотят перекрыть информацию и зря надеятся, что блокада им поможет.

Для европейцев сейчас представился очень хороший момент, чтобы проявить солидарность с Беларусью и с «Хартией-97». Хотелось бы, чтобы они не на словах, а на деле помогли вернуть живое слово правды для белорусов и использовали для этого все технические, и не только технические, средства.

Справка Charter97.org

Полина Шарендо-Панасюк родилась 21 марта 1975 года в Минске. Училась в средней школе №24 города Бреста. Закончила исторический факультет Брестского государственного университета в 1998 году, а также Политологический курс отделения Восточной Европы в Варшаве. Была стипендиатом программы имени Лэйна Киркланда в Польше.

Работала в белорусском лицейском классе, негосударственных демократических организациях.

Была активисткой в движении сопротивления «Зубр» с 2001 года.

С 2008 года является активисткой гражданской кампании «Европейская Беларусь».

Замужем, воспитывает двоих сыновей.