«У меня, у взрослого мужика, текли слезы»

Команда белорусов в возрасте от 40 до 53 лет поднялась на два семитысячника за месяц.

Перепад температур в 70 градусов, рюкзаки весом в 30 кило за спиной и сразу два семитысячника впереди. Такой математикой этим летом занималась команда белорусских альпинистов. Сами себя они называют «не профессиональными спортсменами, а просто теми, кому мало работы, семьи и спокойного отпуска». При этом возраст всех участников экспедиции — от 40 до 53 лет, пишет «Онлайнер».

«Хотели проверить: в нашем возрасте люди еще ходят на семь тысяч?»

Всего в команде 4 человека. Мы пообщались с руководителем группы Николаем и одним из участников Дмитрием. У каждого за плечами внушительный опыт восхождений: Эльбрус, Казбек, Фанские горы, пик Ленина и обучение в альплагерях. Но новая цель была куда масштабнее и амбициознее. За одну экспедицию команда решила подняться сразу на две вершины, причем обе — выше 7000 метров.

Речь про Памир — горную систему на юге Центральной Азии, которую нередко называют «крышей мира». В планах команды был пик Озоди (7105 метров) и пик Исмоила Сомони (7495 метров). Так горы официально называются в Таджикистане. Но сами альпинисты чаще используют старые названия — пик Евгении Корженевской и пик Коммунизма.

В прошлом сезоне Николай и Дмитрий вдвоем отправились на пик Ленина — первый семитысячник в их личном списке. Экспедицию почти не афишировали: сделали небольшой телеграм-канал для родных и друзей и воспринимали восхождение как проверку.

— Хотели понять: в нашем-то возрасте, с нашим-то здоровьем люди вообще еще ходят на семь тысяч? Или это бывает только в красивых рекламных рилсах, где даже 80-летние подозрительно легко куда-то забираются? — говорит Дмитрий. — На Ленина мы сходили успешно и увидели, что перед нами открывается следующий уровень. Можно попробовать еще раз, но уже на более сложном маршруте.

Николай признается: изначально он предлагал ограничиться одной вершиной. Два семитысячника подряд — редкая история даже среди тех, кто приезжает в Памир целенаправленно. Но логистика экспедиции дорогая, район удаленный, собрать группу на такой длительный период очень сложно, и команда решила использовать один выезд по максимуму.

До Памира они восемь месяцев тренировались абсолютно каждый день. «Умную» систему разрабатывал Николай. Большая часть нагрузки была низкоинтенсивной — чтобы наработать запас сил и не «выжечь» организм еще до старта. Тренировались с датчиками — скрупулезно отслеживали рост показателей. Так спустя полгода тренировок по важным параметрам попали в категорию «профессиональных спортсменов». Подход к тренировкам пришлось серьезно поменять как раз после «пробного» семитысячника.

— На Ленина мы поняли, что ходили почти на максимуме, а хотелось иметь запас, — объясняет Николай. — В новых горах нагрузка должна была быть минимум в два раза выше. Поэтому тренировки стали не просто «побегал, когда получилось», а системой. На графиках было видно, что форма улучшается, но главное — это чувствовалось в работе.

Отдельной частью подготовки стала еда. Николай сам сушил мясо, подбирал крупы, орехи, сухофрукты, травы и специи, рассчитывал до грамма порции и объем питья. По его словам, именно такое питание помогло всем участникам избежать «горняшки» и не заболеть в экспедиции. Кстати, у команды не было с собой аптечки — только 20 видов трав на все случаи. При том что массовые отравления или инфекции — это вполне стандартная ситуация для лагерей. Трав оказалось достаточно — обошлись без помощи медиков.

— Все обкатывалось еще внизу. Я просил каждого: поешьте, подберите свою порцию. У кого-то шесть ложек гречки, у кого-то семь, а Дмитрий все время пытался получить десять, — шутит Николай. — У нас были овес, гречка, макароны из твердых сортов (хотя они не пользовались особой популярностью), специальным образом подготовленные сухофрукты и орехи, сушеная очень качественная говядина. В горах питание должно не просто забить желудок. Оно должно дать возможность восстановиться после десяти, пятнадцати, иногда двадцати часов работы.

Перед Памиром команда прошла акклиматизацию на Эльбрусе до высоты около 5100 метров. Затем две недели на восстановление в Минске и дальше — Ташкент, Душанбе и вертолет до поляны Москвина. Впервые за все экспедиции тяжелую часть подхода удалось пропустить.

— Прилетели, можно сказать, по-богатому: не на такси, не ножками несколько дней, а сразу на вертолете, — смеется Дмитрий. — Только есть нюанс: поляна Москвина находится на 4300 метрах. Для организма это уже серьезное испытание. Тебя туда забрасывают, а просто взять и уехать обратно нельзя. Точнее, можно, но это будет очень дорого и с большими нюансами.

«У меня, у взрослого мужика, текли слезы»

Первой целью стал пик Евгении Корженевской. На бумаге маршрут был изучен: команда смотрела отчеты, видео, разбирала участки. На месте выяснилось, что в горах даже знакомая тропа может за несколько часов стать абсолютно другой.

— Мы пришли и увидели не совсем то, к чему готовились, — говорит Николай. — Сколько раз идешь по тропе, столько раз она другая. Она менялась от простой до сложной, от сложной до почти непроходимой, а потом снова становилась простой. Когда делали заброску, попали под камнепад. Сыпало нормально. Я раз пять уклонялся, один раз рядом прилетел такой «чемодан» — камень больше головы. А когда шли уже на штурм, тот же участок прошли достаточно спокойно.

Такая переменчивость не оставляла шансов на жесткий график. План существовал, но каждый день его «переписывали» под погоду, состояние группы и сам маршрут.

— У нас был участник, который любит, чтобы все было по полочкам, — улыбается Николай. — А я ему говорил: «Слушай, в горах такого не бывает». Набросать план можно, но он постоянно меняется. Учитываешь самочувствие каждого, погоду, состояние снега, состояние всей группы. Здесь любая мелочь может стать ключевой.

Погода в Памире в этом сезоне была контрастной. В Душанбе стояла жара до плюс 42, а в штурмовых лагерях температура опускалась примерно до минус 30. При солнце на снегу могло быть очень жарко, но, по словам наших собеседников, один порыв ветра за минуту менял ощущения на десятки градусов.

— На Корженевской мы однажды шли так, что солнце уже взошло, но сама гора полностью закрывала наш участок, — рассказывает Дмитрий. — Везде свет, а мы остаемся в тени. На нас самое теплое, что было, но руки и ноги все равно замерзают. Там могло быть около минус 20 и порывистый ветер. И это важный момент: учитывать приходится даже рельеф. Иногда солнце рядом, буквально за гребнем, но для тебя его нет.

Пока на первой вершине еще сохранялся эмоциональный заряд, физическая работа быстро напоминала, что это не продолжение легкой акклиматизации на Эльбрусе. Рюкзаки на отдельных переходах весили больше 30 килограммов. Чем выше поднимались альпинисты, тем тяжелее ощущался каждый грамм. Нужно было жестко отбирать, что взять с собой: любую мелочовку и даже некоторые запасные вещи оставляли в лагере без особых сожалений.

— На Эльбрусе мы были заряженные, бодрые, по роликам видно: метет или не метет, холодно или жарко — нам все равно, — говорит Дмитрий. — На Корженевской этого заряда еще хватало. Но потом ты тратишь все больше сил, а организм все хуже это вывозит.

Для Николая экспедиция была еще более сложным испытанием: его день не заканчивался после установки палатки. Пока остальные могли немного полежать, он топил снег, готовил еду и напитки, заполнял термосы на следующий выход.

— Часто воду приходилось полностью топить из снега. Вроде бы каждый отдельный шаг небольшой, но в сумме у тебя просто исчезает время на восстановление.

У Дмитрия после переходов начиналась своя «вторая смена». Он отвечал за съемку и живой дневник экспедиции: до похода команда запустила свой сайт и телеграм-канал. Там, где появлялся интернет, нужно было отсмотреть фотографии и видео, написать текст и отправить все подписчикам. На ранних этапах публикации выходили почти в реальном времени, но за пределами лагеря интернет пропадал и медийная часть стала еще одной физической нагрузкой. Поэтому постить подробные отчеты о восхождении команда начала уже после возвращения — поэтапно рассказывают про каждый день экспедиции. Прямо сейчас можно погрузиться в ту самую атмосферу.

Само восхождение на пик Корженевской оказалось заметно тяжелее прошлогоднего пика Ленина. Но именно там пришло первое настоящее подтверждение, что многолетняя мечта перестала быть планом на бумаге.

— Для меня это было мечтой даже не десять лет — гораздо больше, — говорит Николай. — Раньше я просто не смотрел в эту сторону, потому что это казалось нереальным. Даже когда был намного моложе. А тут обстоятельства сложились так удачно: мы подготовились и смогли.

Получилось ожидаемо эпично: сил хватило на последний короткий рывок, а потом Николай буквально рухнул в снег.

— Мы в конце чуть ли не бежали с ребятами наверх. На вершине я записал несколько фрагментов на камеру, когда понял: «Я смог, я сделал», эмоции накрыли полностью. У меня, у взрослого мужика, текли слезы. Это невозможно передать словами. Для кого-то это может выглядеть глупостью, многие не понимают, зачем это нужно. Но эти эмоции...

«Хоть убивайте — следующий шаг не делается»

Но долго жить этим моментом не получилось. Оставалась вторая гора — выше, сложнее и уже без запаса сил. Между восхождениями команда провела в лагере всего три дня. Причем отдыхала на высоте 4300 метров, где, по словам альпинистов, организм восстанавливается медленно и неохотно. По сути, ко второй вершине команда отправилась в достаточном обессиленном состоянии.

Собеседники сравнивают это с поездкой на машине с почти опустошенным баком.

— Я изначально понимал, что будет тяжело, — говорит Николай. — Но мы приняли решение: попробуем, а дальше будем смотреть по ситуации.

Дмитрий описывает состояние еще проще: в какой-то момент исчезает даже привычное чувство усталости. Вообще любые чувства. Остается только команда «идти».

— У меня были ситуации, когда энергии просто нет. Не «мало», не «тяжело», а вообще нет. Ты идешь на морально-волевых, потому что ничего другого у организма уже не осталось. У тебя нет заряда, бодрости, сил. Ты просто продолжаешь, потому что остановиться не можешь — у тебя уже нет такого права.

Штурм пика Коммунизма начался ночью. Мороз доходил примерно до минус 30. Трое из четырех участников быстро почувствовали, что пальцы на руках и ногах не просто мерзнут — чувствительность уходит.

— Я реально думал, что мы вернемся без пальцев, — признается Николай. — С трех часов ночи и почти до обеда мы шли к вершине. Пока мы поднимались по склону, солнце оставалось за гребнем, поэтому мы долго шли в тени. Только наверху оно наконец до нас добралось и отогрело. До этого мысль о серьезном обморожении была совершенно реальной.

Дмитрий придумал для себя простой индикатор, который проверял на ходу.

— Пока я двигаю пальцами ног и хотя бы что-то чувствую, значит, не все замерзло, кровь куда-то идет и нервы работают. А если нога уже превращается в колодку, которой ты не управляешь, тогда надо всерьез думать о возвращении. В горах много людей остаются без пальцев — это не какая-нибудь страшилка. Мы заранее тестировали обувь, покупали самые теплые ботинки в классе, но все равно что-то пошло не так.

Почему не развернулись раньше? Николай говорит, что в конкретной точке спуск означал бы возвращение в ту же долгую тень. Продолжение пути наверх, наоборот, приближало к солнцу. Решение принимали не из упрямства ради галочки, а исходя из опыта — где быстрее можно согреться.

— На вершине мы действительно согрелись, чувствительность вернулась, и все закончилось хорошо. Но к следующей экспедиции экипировку точно будем менять. Хочется, чтобы все части тела остались при тебе. На высоте 7495 метров, несмотря на невероятную усталость, снова пришли слезы. Весь проделанный путь уже не укладывался в голове.

Самый тяжелый эпизод, однако, ждал не на вершине, а на спуске. За время восхождения маршрут снова изменился. Выпал свежий снег, на отдельных участках он доходил до пояса, крутые склоны приходилось проходить без привычной тропы. Команда облегчала рюкзаки еще на подъеме и оставляла часть еды и газа в промежуточных точках, поэтому возможность поставить дополнительный лагерь была ограничена.

К этому моменту Николай накопил максимальную усталость: каждый день он спал меньше остальных. На спуске организм все-таки выключился.

— Меня вымотало просто в хлам, — говорит он. — Ребят отпустил вперед, мы с Дмитрием остались вдвоем и часа два-три проходили совсем небольшой кусок. Уже утром нам нужно было спуститься примерно на 5800, снова набрать до 6300 через гребень и только потом уходить вниз. Я еще с вечера понимал: это будет очень тяжело.

На следующий день ситуация действительно стала критической. На плато Николай остановился и сказал остальным прямо: дальше идти он не может.

— В буквальном смысле. Хоть убивайте — следующий шаг не делается. По логике надо ставить лагерь, но еды нет, газа нет, все оставили выше и ниже по маршруту. Я предложил: набираем еще около ста метров до большой трещины, чистим площадку и прямо на тропе ложимся спать часа на полтора. Может, после этого появится шанс двигаться дальше. Других вариантов у нас не было.

Погода дала редкую паузу. Участники расчистили место, легли на снегу и уснули. Полтора часа оказались эффективнее любых уговоров.

— Это решение было фантастически полезным, — говорит Дмитрий. — После сна реально появились силы. До этого у всех заканчивались даже морально-волевые. А тут организм будто чуть-чуть перезагрузился, и мы смогли продолжить.

«Этот сезон оказался особенно трагичным»

В Минск команда вернулась сильно похудевшей. У некоторых участников потери веса приближались к 15 килограммам. Дмитрий вспоминает, что первые две недели дома мог в основном есть и спать, спать и есть, а чувство усталости и голода все не проходило.

— Поел, через час организм говорит: «Отлично, давай еще двойную порцию», — смеется он. — Энергии при этом не было вообще. Я позвонил Николаю: «Что делать?» Он сказал: «Хватит столько расслабляться, возвращайся к тренировкам». Снова сел на велосипед — и постепенно силы действительно начали возвращаться.

Казалось бы, после такого разговаривать о новых вершинах рано. Но через пару дней после возвращения Николай и Дмитрий почти одновременно задали друг другу вопрос: что дальше? Ответ уже есть: Хан-Тенгри. У альпинистов теперь — по три вершины из пяти, входящих в программу «Снежный барс»: пик Ленина, пик Корженевской и пик Коммунизма. Следом они хотят добавить четвертую.

Пятая гора — тот самый пик Победы, который последние годы широко известен из-за трагических событий. Например, в этом году из-за крайне сложных погодных условий ни одна группа не смогла достичь вершины.

Вообще, этот сезон альпинисты называют очень тяжелым: смертей в горах было особенно много.

— Было очень много трагедий. Замерзали целые группы, погибали одиночки, срывались и новички, и опытные альпинисты. Со временем многое начинает казаться простым, но это иллюзия: риск остается постоянно.

Здесь любая ошибка — связанная со здоровьем или с решением на маршруте — может закончиться смертью. Например, ежедневно оценивая ситуацию, мы решили не идти в связках, но всегда страховали друг друга на опасных участках и при прохождении трещин. К этому можно относиться по-разному, но я взял на себя эту ответственность, — делится руководитель группы. — Проанализировал несчастные случаи последних лет: бывало, что один человек срывался и утягивал за собой остальных участников связки. Учитывая это и другие важные факторы, мы каждый раз решали: идем без нее.

Останавливает ли такая концентрация трагедий наших героев от планирования новых экспедиций? Кажется, ответ очевиден.

— Мы спустились ушатанные, нужен был минимум месяц на восстановление, — говорит Николай. — Но мысли о новых вершинах никуда не исчезли. Теперь у нас есть год, чтобы собрать новую команду, внести изменения в экипировку, продолжить тренировки (только уже в доработанном виде), а затем снова проверить, насколько далеко мы готовы зайти ради цели.

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу charter97@gmail.com