«Лучший месяц был на $3 тысячи»

Молодая семья из Пинска зарабатывает на гончарстве.

Семью Сергея и Ольги из Пинска сегодня в буквальном смысле кормит глина. Когда-то Сергей не хотел продолжать династию гончаров, но спустя годы вернулся к ремеслу прадеда и начал лепить на балконе съемной квартиры. Теперь у супругов своя мастерская, сотни изделий и более $1000 дохода в месяц. Журналисты «Онлайнера» побывали у них в гостях и посмотрели, как устроен этот семейный бизнес.

— Я родом из деревни Городной, которая с XV века славится гончарным промыслом. Люди специально селились там, потому что вокруг было много хорошей глины и из нее можно было делать посуду. Вся деревня на этом и жила. У меня прадед был гончаром, дед был гончаром, теперь я гончар, — начинает рассказ Сергей Шелест. — Чтобы промысел окончательно не исчез, в Городной открыли центр гончарства. Мы ходили туда еще детьми, нас учили местные деды, проходили пленэры, приезжали мастера из других стран. Они рассказывали, как работают у себя, как продают ручную керамику и что на этом вообще можно зарабатывать.

Но мы тогда в это особо не верили, так как видели, в каком состоянии находится наша деревня и что все эти традиционные глиняные горшки никому не нужны. Да и как вообще можно зарабатывать на этих черепках? Сейчас, конечно, я понимаю, что проблема была не в самом ремесле, просто его нужно было немного по-другому преподнести людям.

«Решил: зачем мне руки в этой глине пачкать?»

Вообще, продолжать семейную традицию Сергей не собирался. Гончарному делу его начали учить довольно рано, но с возрастом интерес к ремеслу пропал.

— До пубертата я был прилежным учеником, занимался гончарством, а потом, сами понимаете, возраст. Думал: зачем мне еще руки в этой глине пачкать? Мне спорт нравился: я за школу выступал, ездил на соревнования, играл в волейбол, футбол, бегал. В итоге поступил на физкультурное, а потом ушел в армию — и вот там все переосмыслил.

Стоишь ночью в карауле, скукота, времени подумать хватает. Я стал вспоминать мастеров, которые приезжали к нам на пленэры. Один рассказывал, что делает несколько изделий, отвозит их на фестиваль, продает и хорошо зарабатывает. Мастера из Польши говорили, что у них ручная керамика ценится и люди готовы за нее платить. Навык у меня был, делать то же, что и они, я умел, так почему бы самому не попробовать на этом заработать?

Будущий бизнес-план Сергей начал составлять прямо в армии.

— Я уже тогда начал прикидывать, что нужно купить, кому позвонить, с чего вообще начинать. Правда, записать все это было некуда. У меня с собой были фотографии Оли — вот на обороте и записывал все свои планы. Получается, она первой и узнала, чем я собираюсь заниматься после армии.

Сергей не стал откладывать записанные на обороте фотографий планы в долгий ящик. Еще до армии он подрабатывал на стройке и откладывал деньги, а после службы потратил почти все накопленное на первый гончарный круг. Отдельной мастерской у него тогда не было, поэтому производство разместилось на балконе съемной квартиры.

— Начал сам с нуля. Деньги ни у кого не просил, ни у кого не занимал. Хотел попробовать, а если бы ничего не получилось, гончарный круг всегда можно было продать. Потом попросил отца сделать горн в деревне, который работал на дровах. Сами мы с Ольгой тогда жили на съемной квартире, так что я лепил то на кухне, то на балконе. Готовые изделия затем складывал, вез в деревню и уже там обжигал.

Днем физрук, вечером гончар — и так семь лет

Сразу становиться вольным гончаром Сергей не рискнул. Днем он работал физруком в колледже, а вечером садился за гончарный круг. Так постепенно хобби начало приносить примерно столько же, сколько и основная работа.

— Я работал физруком, а гончарство оставалось хобби для души и заодно пополняло семейный бюджет. Приходил с работы, садился за круг и что-нибудь делал. Тогда еще можно было экспериментировать — мог придумать какие-нибудь прикольные кружки, взять кисточки и начать их расписывать. Сейчас такой свободы уже нет, потому что в основном делаешь то, что заказывают.

Ольга в первые годы в семейные гончары тоже не записывалась, а та самая мастерская на балконе периодически испытывала ее терпение.

— Я ему постоянно говорила, чтобы он уходил со своей керамикой, потому что весь балкон был в грязи. Он там лепил, оставлял изделия, вокруг была глина, а потом все это нужно было убирать. Я могла повозмущаться, но в итоге все равно помогала и убирала вместе с ним, — продолжает Ольга.

— Доход от керамики появился довольно быстро и дошел до соотношения 50 на 50 с основной работой. Половину денег мне приносила зарплата, вторую половину я уже зарабатывал гончарством. При этом увольняться все равно было страшно, потому что мы были молодой семьей, у нас не было ни квартиры, ни машины, еще и кредит висел. Официальная работа давала хоть какую-то стабильность, а с керамикой никогда не знаешь, сколько заказов будет в следующем месяце. Поэтому я еще долго продолжал совмещать.

Когда гончарство уже приносило хорошие деньги, я предложил Оле уволиться первой. Она тогда работала поваром в пограничной части, получала немного и еще выходила в ночные смены. В какой-то момент стало понятно, что особого смысла держаться за эту работу нет, потому что мы уже могли заработать сопоставимые деньги в мастерской.

Уволиться я не решался лет семь. Со временем мы построили мастерскую, о нас уже знали люди, которые сами приходили и заказывали горшки, кружки и другую посуду, а мне становилось все сложнее разрываться между двумя работами. Утром нужно идти в колледж, а после него сразу ехать в мастерскую и выполнять заказы, которых становилось все больше.

Когда мы полностью ушли с работы, стало только лучше, так как все силы стали вкладывать в гончарство.

От 5 рублей и выше. Сколько стоит ручная керамика

С продвижением поначалу тоже экспериментировали. Однажды знакомая предложила настроить таргетированную рекламу, но какого-то волшебного результата семья не увидела. В итоге решили, что страницу проще и выгоднее вести самим.

— Мы пробовали рекламу. Девушка предложила помочь с таргетом, мы дали ей за работу несколько кружек. Хорошо еще, что получилось без денег, потому что какого-то огромного выхлопа не было. Заказы были, но не больше, чем когда продвигаешь себя сам. А если постоянно кому-то платить по сто долларов, потом еще деньги на саму рекламу — зачем? Поэтому стараемся сами. Оля что-то снимает, я прихожу, тоже снимаю, рассказываю, показываю процесс.

При этом превращать мастерскую в маленький керамический завод Сергей не собирается. Наоборот, нынешний объем заказов его вполне устраивает.

— Расширяться сейчас особо не хочется, потому что заказов нам и так хватает, а больше я сам физически не сделаю. Можно, конечно, нанять еще одного гончара и, условно, предложить ему по рублю за каждое сделанное изделие. Если человек умеет работать за кругом, за день он может накрутить хоть 300 кружек, заработать свои 300 рублей и пойти домой, а я уже буду заниматься всем остальным: сушить, приделывать ручки, обжигать, покрывать глазурью и продавать. Для меня такая схема тоже была бы выгодной, только найти человека, который умеет работать в таком темпе и готов этим заниматься, не так просто.

Одними кружками мастерская не ограничивается, хотя именно они продаются лучше всего. Сергей делает на круге кувшины, вазы, горшки, тарелки и другую посуду.

— Чем дешевле изделие, тем быстрее оно продается, поэтому кружки продаются лучше всего. Люди каждый день пьют чай, кофе, плюс кружку всегда можно кому-нибудь подарить. У нас они стоят примерно от 20 рублей. В среднем, если брать весь ассортимент, изделие получается где-то рублей 25. Есть вещи по 5, 10, 15 рублей, есть по 45 и дороже — там уже зависит от размера, техники, глазури.

Нам часто говорят, что у нас очень лояльные цены. Люди приезжают из Минска, видят там ручные кружки по 70—100 рублей, а потом смотрят на наши и удивляются. Мы специально не хотим делать так, чтобы человек стоял и думал: «Блин, покупать эту кружку или нет?» Лучше пусть он купит, поймет, что может позволить себе ручную керамику, покажет кому-нибудь, расскажет — и дальше заработает сарафанное радио, — рассказывает Сергей.

— А как конкурируете с теми кружками, что в магазинах или на маркетплейсах?

— В магазине кружка может стоить 6 рублей. Ну и что? Это вообще не наши конкуренты: там штамповка, а здесь ручная работа, белорусская глина.

Самое быстрое здесь — слепить кружку

На обычную кружку у Сергея уходит около 200 граммов глины. Получается, из килограмма можно сделать около пяти кружек, а сырье для одной обходится всего в 40—60 копеек. На гончарном круге Сергей формирует кружку примерно за 3—5 минут, после чего дает ей немного подсохнуть и приделывает к ней ручку. Дальше изделие оставляют сохнуть, в жаркие и солнечные дни заготовки выносят на улицу, чтобы влага уходила быстрее. Пока кружка не просохнет, отправлять ее в печь нельзя, иначе она может треснуть.

— За кругом я могу просидеть с утра до вечера. Конечно, физически это тяжело, особенно когда нужно отцентровать глину. Руки должны стоять на одном месте, чтобы кусок не болтало, и в этот момент напрягаются бицепсы, спина, пресс. Чем больше кусок глины, тем больше усилий приходится прикладывать. Но со временем привыкаешь и уже понимаешь, как глина реагирует на каждое движение.

Мне, наоборот, иногда говорят, чтобы я уже сделал себе выходной и никуда не шел, потому что сколько можно работать. А я встану — и что буду делать в этой квартире? На стену смотреть? Дома только спать можно.

Высохшую кружку зачищают губкой, убирая следы от пальцев, а затем отправляют на первый, утильный обжиг. Печь разогревается примерно до 1050 градусов и работает около шести часов. После первого обжига изделие покрывают глазурью или обрабатывают в традиционной технике молочения, а затем снова обжигают. В итоге процесс превращения куска глины в кружку занимает около полутора недель.

— Пока изделие не обожжено, мне его вообще не жалко. Если кружка треснула, упала или просто мне не понравилась, я ее размачиваю, переминаю глину и снова пускаю в работу. Другое дело, когда изделие уже прошло обжиг, а тем более когда ты покрыл его глазурью и обжег второй раз. Если на этом этапе появилась трещина или кружка разбилась, обратно в глину ее уже не превратишь.

Пока Сергей проводит бо́льшую часть дня за гончарным кругом, Ольга сейчас чаще занята детьми. Младшей дочери всего 8 месяцев, поэтому полноценно работать в мастерской пока не получается. Но совсем из семейного дела она не выпала.

— Сейчас я в декрете, поэтому в основном занимаюсь детьми, а в мастерской уже подключаюсь, когда есть возможность. Веду наши соцсети, снимаю что-то для Instagram, отвечаю людям, занимаюсь продажами. Плюс помогаю с самой керамикой, могу достать изделия из печи, зачистить их, заниматься молочением.

А еще я начала делать свечи. Сергей сначала вообще скептически относился к этой идее, а оказалось, что они хорошо продаются. Бывает, сделаю партию, а ее довольно быстро разбирают. Но сейчас все равно приходится подстраиваться под младшую, поэтому работаю в основном тогда, когда она спит или когда есть кому побыть с детьми, — рассказывает Ольга.

«В самый хороший месяц заработал $3000»

Задаем Сергею самый меркантильный вопрос: сколько приносит все это ремесло?

— Сейчас на гончарстве мы зарабатываем больше $1000 в месяц, жаловаться точно не приходится. Самый хороший месяц у меня был примерно на $3000, причем это только керамика. Тогда мы много работали с Россией, был большой спрос, приезжала машина, и мы загружали ее коробками с изделиями. Сейчас таких объемов туда уже не отправляем, в основном продаем сами.

Конечно, месяц на месяц не приходится, потому что есть Новый год, 8 Марта и другие праздники, когда заказов становится намного больше. Но мне нравится, что здесь все зависит от тебя: сколько сделал, сколько продал — столько и заработал. При этом свободных денег получается больше, чем когда я работал преподавателем физкультуры, так что возвращаться к обычной работе желания у меня нет.

— А если Сергей заболеет, что тогда?

— Сергей не болеет, — смеется парень. — Ну, пошел бы на больничный, что делать? Бывало, где-то простудишься, всякое бывает. У нас уже отложенных денег хватает, поэтому все нормально.

Собственного магазина у семьи нет, да он им пока и не особенно нужен: заказы приходят через Instagram, уезжают к покупателям почтой, а по выходным Сергей сам выходит с керамикой на пешеходную улицу Пинска.

— В основном сейчас продаем через Instagram, он нам очень хорошо дает заказы. Люди пишут, выбирают изделия, а мы потом отправляем их почтой по всей Беларуси. На почту ездим чуть ли не каждый день. Причем бывает, что человек из другого города нас через интернет нашел и заказал, а кто-то здесь, в Пинске, живет совсем рядом и даже не знает, что у него под боком есть гончарная мастерская.

Еще по выходным выходим на пешеходную улицу Ленина в Пинске. Город туристический, сюда приезжают автобусы с экскурсиями, люди гуляют и заодно подходят к нам. Плюс ездим на ярмарки и фестивали, особенно когда проходят какие-то крупные мероприятия вроде «Дожинок».

— А если человек захочет попробовать себя в гончарстве, сколько денег ему понадобится на старте?

— Запишитесь на мастер-класс и попробуйте. Тут же основа — это твой навык, без него, какое бы оборудование или глина ни были, ничего не получится. Если навыки есть, то нужен стартовый капитал. Мой гончарный круг стоит $1300. Конечно, для «попробовать» можно взять что-то попроще, например китайский аналог за $200.

Плюс нужна печь, и вот она будет самой дорогой покупкой. Готовая заводская печь для обжига стоит примерно $5—6 тыс., поэтому свои я собирал сам. Если только начинаете, можно вообще не покупать печь, а договориться с другими керамистами и платить им за обжиг своих изделий.

Сама глина стоит недорого, примерно 2—3 рубля за килограмм, поэтому больших расходов на нее нет. Дороже обходятся глазури, особенно импортные, плюс постоянно платишь за электричество. У нас печи работают от 380 вольт, и только за электричество в мастерской выходит около 300 рублей в месяц. Поэтому для старта я бы взял недорогой круг, купил немного глины и сначала просто попробовал что-то сделать и продать.

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу charter97@gmail.com