Секретная украинская ракета-дрон успешно атаковала Москву

Эксклюзивное интервью с производителем оружия.

Об украинской ракете-дроне «Барс» было объявлено в 2024 году, однако ее первые фотографии появились лишь недавно. Характеристики изделия и его стоимость оставались секретом. Корреспондент NV встретился с представителем компании-производителя этой ракеты-дрона на одной из крупнейших в мире выставок вооружений MSPO 2026, где украинский стенд пользовался большой популярностью. Имя собеседника не разглашается из соображений безопасности. Он впервые рассказал о характеристиках «Барсов» и поделился планами на будущее.

— Расскажите, пожалуйста, о вашем изделии, его основных возможностях.

— Когда только начиналась разработка средств для нанесения ударов по глубоким тылам противника, мы знали, что все компании проектируют аппараты с бензиновым двигателем. Мы же сразу сосредоточились на задаче обеспечить более высокую скорость полета. Таково было видение компании и, в целом, запрос со стороны наших эксплуатантов — военных. Поэтому мы создали дрон deep strike с реактивной тягой, оснащенный небольшим реактивным двигателем. Мы начали с боевой части массой 22 килограмма и обеспечили радиус действия 700 километров.

— Характеристики сейчас изменились?

— Они много раз менялись. Мы пришли к тому, что у нас боевые части — 60 килограммов, радиус применения — более 1000 километров, скорость — до 700 км/ч.

— Говорят, что «Барсов» очень мало…

— Сейчас их применяют ежедневно. Ежемесячно производится более 2000 единиц «Барсов» в различных модификациях и конфигурациях. Они не лежат где-то в резерве — все отправляется в бой. Среди целей — нефтеперерабатывающие заводы, электростанции, подстанции. Кроме того, именно наши дроны выполняют ряд особых задач, о которых пока сообщают крайне мало или не сообщают вовсе. Они справляются с этим благодаря характеристикам, которых нет у обычных, нереактивных дронов.

Кроме того, у нас есть модификация «Барса» под middle strike; она оснащена камерой и работает под управлением оператора. Эти дроны также применялись спецподразделениями Сил обороны для выполнения особых задач. Все, что касается акватории Черного и Азовского морей, Крыма и других временно оккупированных территорий, — везде активно используется версия middle strike.

И, конечно, deep strike — удары на большую глубину, по координатам на расстоянии до тысячи километров от границы Украины. Где-то полгода назад я составил карту миссий. Их набралось более 200. За прошедшее с тех пор время это число значительно возросло.

— Производство растет?

— Когда мы начинали, то выпускали 10 штук в месяц. Планировали производить 600 штук в год и считали это амбициозной целью. Затем вышли на показатель 600 штук в месяц. Сейчас производим около 2000 штук ежемесячно. Есть ли необходимость масштабироваться дальше? Да! Но мы все же хотим уделить больше времени переработке нескольких систем. И уже после этого выходить с версией 2.0…

— Пожалуй, самый яркий эпизод с использованием Барса — это удар по Московскому НПЗ; на нескольких видео было зафиксировано ваше изделие во время этой атаки. Как оно проявило себя в ходе той операции?

— На мой взгляд, неудовлетворительно. Объясню почему. Если мы хотим добиться 100-процентного поражения и 100-процентного уничтожения вражеских объектов, то своей цели Украина, стратегически говоря, пока не достигает. Пусть это не звучит как официальное заявление компании — это просто моя личная оценка.

Если говорить именно о нашем изделии, то у нас был определенный процент дронов, которые преодолели три эшелона российской ПВО и успешно поразили цели. Но я считаю, что показатель должен быть еще лучше. Мы хотим, чтобы доля поражений составляла как минимум 75%.

— Работаете над улучшением показателей?

— Мы работаем над этим, но речь идет не только о модификациях. Это также планирование миссий, оперативная оценка обстановки и изучение систем ПВО противника. Я считаю, что у наших спецподразделений есть возможности лучше подготовиться для более высокой эффективности применения. Это не претензии — уж точно! Просто видение того, что можно сделать лучше, и это наша общая задача. Мы ежедневно работаем над тем, чтобы обеспечить наших защитников необходимым инструментарием, и, опираясь на их опыт и пожелания, совершенствуем наши изделия.

— Если говорить об эффективности, то в Сети циркулировала неподтвержденная информация, что один Барс стоит 500 тысяч долларов. Россияне утверждают, что реактивные шахеды значительно дешевле. Корректная ли цена была озвучена?

— Абсолютно некорректная. Полностью. Скажу так: делить нужно если не на 10, то на… много. Есть базовая модификация, есть модификации с камерами, с мощными антеннами, другими особенностями. Цена, соответственно, будет меняться, но все равно она будет в разы меньше 500 тысяч долларов — несопоставимо меньше.

— И дешевле, чем то, что могут предложить европейцы или американцы?

— В несколько раз дешевле. Но у европейцев другой подход. Например, в нашем случае кодификация изделия заняла 4−5 месяцев, причем мы могли проводить этот процесс в ходе боевого применения. А в Европе… Мы как-то хотели провести испытания в одной соседней стране, и нам насчитали около 110 тысяч евро за день использования полигона. Это только полигон! Если мы выполняем тестовые полеты в Украине, то это обходится практически бесплатно, а там — стоит огромных денег.

Аналогичная ситуация и с сертификацией. В Европе она обойдется в 15−20 миллионов евро. У нас это тоже не бесплатно, но гораздо дешевле. От европейских и американских производителей требуют, чтобы изделие могло храниться на складах 10 лет — таков один из критериев качества. Получается, что мы неконкурентоспособны в этом отношении, поскольку не можем гарантировать, что наше изделие пролежит 10 лет и останется пригодным к использованию. Но ведь нам это и не нужно!

Когда говорят, что нам нужно внедрить европейскую модель на рынке вооружений, цена нашего изделия в Украине сразу же станет как минимум вдвое выше.

— Это повлияет не только на цену, но и на сроки производства?

— Именно так! Политика нашей компании всегда была такой: нужно на сейчас, в крайнем случае — на завтра. Но желательно вообще на вчера. Что касается вопросов безопасности, мы стараемся держать планку. Но если встает вопрос сертификации, то мы проходим ее путем боевого применения. То есть, если оно работает — значит, это сертифицированное решение.

Сертификация некоторых компонентов в Украине может занимать полгода. Это только для получения всех согласований, без учета самого производства. Поэтому я всегда спрашиваю: нам нужны инновации или штампы на бумаге? Если нужно первое — то, чем можно сразу бить по врагу, то мы можем этим заняться.

— Можно ли сравнивать ваше изделие с российскими реактивными дронами?

— Формально можно сравнить с Бандеролью. Мы начали производить подобные средства еще в 2024 году. И, на мой взгляд, пренебрежительно отнеслись к попыткам врага создать реактивные шахеды еще тогда. Долгое время они не производили их массово, подход россиян был тогда дилетантским, но мы видим, что сегодня это уже стало серьезной проблемой. К этому следовало готовиться заранее. Считаю, что это наше упущение — то, что мы не создали реактивный перехватчик еще тогда. У врага неплохое изделие, и мы сейчас от этого страдаем.

Мы были на их уровне еще два года назад, но с тех пор продвинулись дальше; можно сказать, что они нас догоняют. Технологически мы пока впереди, но видим, что они извлекли уроки, изучив наше изделие, и уже применяют эти технологии в своих дронах.

— Недавно появилась новость о том, что Германия хочет закупить «Барс» для своих вооруженных сил. Это правда? Если да, то на каком этапе находятся переговоры?

— Да, интерес со стороны Германии есть. Мы готовы к сотрудничеству с европейцами. Но нас в первую очередь интересует, что мы можем получить для Украины взамен? Если Германия, к примеру, предоставит Украине данные спутниковой навигации или дополнительные финансовые возможности, и если наше правительство согласится с тем, что это отвечает интересам Украины, — мы будем только «за».

— С вами уже связывались представители правительства по этому поводу?

— Да. Между правительствами Германии и Украины идет двусторонний диалог. Мы получили запрос, согласованный с правительством Украины. В принципе, мы заинтересованы в сотрудничестве. Во-первых, существует инициатива Build with Ukraine, предусматривающая совместное производство украинской продукции оборонного назначения на территории стран-партнеров и обмен военными технологиями с зарубежными партнерами.

Во-вторых, существуют определенные компоненты, к которым у нас ограниченный доступ, — например, реактивные двигатели. Рассматривается идея о том, что Германия подключится к производству двигателей и расширит возможности их поставок нам.

В-третьих, у нас довольно ограниченные ресурсы, поскольку поступает очень много запросов на модернизацию, а времени на то, чтобы сделать все идеально, не хватает. Например, нам было бы интересно реализовать проект для немецкой армии совместно с немецким производителем. Мы можем предоставить им технологию и показать: смотрите, сейчас у нас это работает так, но в идеале нужно уделить время и обеспечить сертификацию по всем правилам. У них на это может уйти несколько месяцев — времени, которого у нас сейчас нет, — зато потом мы сможем перенести этот отлаженный процесс в Украину.

— А кроме Германии, кто-нибудь проявляет интерес?

— Великобритания, Швеция, Норвегия, Дания, Франция, Бельгия, Объединенные Арабские Эмираты. Это приоритетные направления, где ведутся конкретные переговоры и есть успехи, а не просто заинтересованность.

— Вы уже упоминали версию «Барс 2.0». На каком этапе сейчас находится эта разработка? Что о ней уже можно рассказать?

— Получая запросы от наших конечных пользователей, мы понимаем, что они хотят чего-то большего. Масштабное применение «Барса 2.0» запланировано на первый квартал 2027 года. В то же время у нас есть системы, которые уже находятся на этапе испытаний и даже боевого применения, и это нечто гораздо более значительное, чем «Барс» и даже «Барс 2.0». Это просто другой класс! Но большего мы пока сказать об этом не можем.

— Значит, стоит ожидать еще больше хороших новостей о ваших изделиях?

— Пусть враг ждет. А потом… Возможно, те, кто использует нашу технику, захотят поделиться, рассказать, чем, как и когда они выполняют задачи. Наша миссия — дать им эти инструменты.

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу charter97@gmail.com