«Прямо на уроке меня закидали хлебом»

Истории белорусов, которые столкнулись с социофобией.

Алина боится переходить дорогу на светофоре: в этот момент ей кажется, что все водители смотрят только на нее. Дмитрий может подолгу «гулять» возле магазина или поликлиники, но так и не зайти внутрь. Для Натальи сходить в парикмахерскую или позвонить кому-то самой — настоящий стресс. Что объединяет всех этих людей? Каждый из них в какой-то момент обнаружил у себя признаки социофобии. Onlíner опубликовал четыре истории о том, что порой находиться в обществе — целое испытание.

«Дважды на собеседовании у меня от волнения текли слезы»

Первые признаки социофобии у Дмитрия (имя изменено) начались еще в детстве, которое, как отмечает наш герой, было не совсем простым. Отец парня пил, в семье было много ссор и скандалов. В какой-то момент родители развелись, и мать стала воспитывать двоих сыновей одна.

— Брат младше меня на год. Не могу сказать, что мы когда-то сильно дружили. У нас были разные интересы. Мы много дрались, где-то лет до 14—15. Я хорошо учился, занимался спортом, а брат в подростковом возрасте начал курить, выпивать, прогуливать школу. Родители часто ставили меня в пример, и из-за этого, мне кажется, брат стал меня избегать. Два года назад мы подрались прямо на дне рождения матери — с тех пор не общаемся.

В школе общению со сверстниками Дмитрий предпочитал художественную литературу и спорт.

— Я мог неделями не выходить из дома, очень много читал, а еще был фанатиком спорта. В студенчестве я старался изображать беззаботного парня, будто у меня нет никаких трудностей в коммуникации, и даже пошел работать охранником в ночной клуб. Сталкивался там с разными людьми — агрессивными и не очень. Было сложно, и спустя три года я ушел.

Сейчас парню 33. Последние десять лет он работает на складах и старается избегать какого-либо общения с посторонними.

— Не люблю смотреть людям в глаза — делаю это, только когда испытываю чувство опасности или вызова, соперничества. У меня часто трясутся руки, если нужно к кому-то обратиться. А на собеседованиях из-за сильного волнения может начать бесконтрольно прыгать или дрожать нога. Дважды были случаи, когда стресс был настолько сильным, что текли слезы. Недавно я обратился к психотерапевту, мне диагностировали тревожное расстройство и расстройство адаптации. Сейчас я прохожу лечение, пью антидепрессанты. От самих таблеток я чувствую эффект, а вот от психотерапии — нет. Я сменил уже трех специалистов, и ни один мне не подошел.

Социофобия (социальное тревожное расстройство) — это стойкий, иррациональный страх перед ситуациями, при которых человек панически боится осуждения, критики, насмешек или негативной оценки со стороны окружающих.

Попадая в новый коллектив, первое время Дмитрий почти ни с кем не разговаривает.

— Коллеги у меня спрашивают, что случилось, а я просто пытаюсь привыкнуть к новым людям. В этот период у меня учащается сердцебиение — начинаю чувствовать пульс гортанью, может кидать в пот. Я полгода не курил, а сейчас вышел на новую работу и опять пристрастился к сигаретам: сильно нервничаю из-за адаптации.

Также собеседник вспоминает случаи, когда не мог зайти в административное здание или магазин, если там надо было обратиться к незнакомому человеку.

— Могу кругами ходить рядом, а потом развернуться и уйти, так и не решив свою проблему, а когда родные или друзья спрашивают у меня, закрыл ли я свой вопрос, приходится врать. Если же нужно общаться с кем-то по телефону по семейным делам, то в 99% случаев звонит моя жена.

Что касается личной жизни, Дмитрий никогда не боялся знакомиться с девушками и проявлять инициативу. У парня двое детей, сейчас он женат второй раз.

— Отцовство — это мое спасение. Недавно у меня родился сын, и благодаря этому появились силы жить, а не плыть по течению.

— А как супруга относится к вашей особенности?

— Сначала она отрицала мое состояние, но, когда увидела, как я плачу, стала осознавать, насколько все серьезно. Сейчас от жены полная поддержка. Бывают бытовые ссоры, но ничего серьезного.

В жизни парня были депрессивные эпизоды, когда из-за усталости он не мог встать с кровати целые сутки или часами играл в онлайн-игры, пил кофе, много курил и ничего больше не хотел. Случались и панические атаки.

— Первые панички произошли как раз на фоне приема антидепрессантов. Мне назначили слишком большую дозировку, к тому же препарат не подошел сам по себе. Появилось ощущение, что я схожу с ума, мысли путались. Жена в это время была беременна, ее собирались положить в больницу на сохранение. Мы с ней пришли домой, я готовил еду — у меня резко отказали руки, началась настоящая истерика, я плакал и в ужасе носился по квартире. Месяц, а может, и больше я не мог успокоиться. Но потом мне назначили другие препараты, и они выровняли мое состояние.

Сейчас Дмитрий продолжает лечение, а еще пытается меньше думать о плохом и не накручивать себя.

«Мне кажется, если я буду смотреть на людей, то просто умру от тревоги»

Наша следующая героиня — Наталья — также считает, что ее социофобия началась еще в детстве. Последние восемь лет женщина работает на удаленке, и ее это полностью устраивает. Собеседница не любит общество людей и чувствует себя комфортно только рядом с несколькими знакомыми или с родственниками. Подруг у Натальи нет.

— При этом, как ни странно, мне хорошо в толпе, где шанс встретить знакомых минимален. Часто я не могу заставить себя выйти из дома. Стараюсь гулять в то время, когда на улице почти никого нет.

В школе у Натальи были подруги, но она проводила с ними время скорее для того, чтобы уйти из дома и не делать домашнюю работу, а не потому что ей было искренне интересно.

— Когда я выросла, одноклассник как-то сказал мне, что я выглядела слишком взрослой и ко мне было страшно подходить. А я просто не знала, как с ними общаться. Родителям было не до моих личных переживаний: накормлена, одета — и хорошо. Отец был строгим, к тому же он выпивал. Мама эмоционально не была готова слушать проблемы детей: и так слишком много легло на ее плечи. В итоге мать ушла от отца, и мне пришлось менять школу три раза. В новые коллективы я не особо вливалась. В старших классах я подружилась с одной девочкой, но из-за переезда я ее потеряла. В универе тоже была подруга, но потом мы перестали поддерживать отношения — только поздравляем друг друга с днем рождения, и все.

У Натальи есть старшие брат и сестра, с которыми она поддерживает связь. А еще женщина уже 30 лет в браке, у нее двое детей. Казалось бы, какая тут социофобия?

— Может, это не социофобия с медицинской точки зрения, а просто черта характера, но мне действительно бывает трудно с людьми. Допустим, меня раздражает, когда ко мне подходят консультанты в магазинах, поэтому я предпочитаю заказывать все онлайн. На улице я всегда в наушниках — это помогает мне погрузиться в свой мир и не обращать внимания на то, что происходит вокруг. Мне кажется, если я буду смотреть на людей, то просто умру от тревоги. Волнение всегда со мной. Если мне нужно к парикмахеру, я всегда очень долго собираюсь и откладываю до последнего. А маникюр и педикюр делаю сама: не могу, чтобы кто-то прикасался ко мне так долго.

Любой «выход в свет» — это стресс для Натальи. Тем не менее, по словам женщины, от своей склонности к уединению она не страдает.

— Скорее я страдаю от того, что у нас недостаточно онлайн-сервисов (улыбается. — Прим. Onlíner). Тот же визит к врачу при простуде — зачем он? Или если нужно выписать какие-то лекарства — это же можно сделать дистанционно. У меня есть электронная медкарта, но она пока не работает.

Женщина старается сама никому не звонить, даже родственников с праздниками она поздравляет в переписке.

— Мои близкие уже привыкли к этому. Мне хорошо наедине с собой. Общения хватает с мужем — эмоционально мне с ним спокойно, я знаю, что он всегда на моей стороне. Иногда хочется, чтобы была подруга, но я боюсь предательства. К тому же многие люди кажутся мне странными, поэтому сближаться желания нет.

С мужем Наталья познакомилась на работе. По ее словам, он скорее экстраверт. К тому же мужчина терпеть не может переписки, ему проще позвонить. Но личные границы жены он уважает.

«Родители говорили, что это бредовый страх»

У Алины социофобия началась в шестом-седьмом классе. Внезапно девочка стала бояться большого скопления людей. Из-за этого она перестала ездить на общественном транспорте и даже в сильные морозы ходила в школу пешком.

— Идти туда было примерно 7 километров и столько же обратно. Но я каждый день преодолевала этот путь, потому что, если я заходила в автобус, мне казалось, что все люди, которые там едут, смотрят только на меня и оценивают мой внешний вид. Самым большим страхом было сделать что-то не так — например, встать не в том месте и помешать людям. Про то, чтобы сесть, даже не было мыслей.

Дальше все усугубилось: Алина поняла, что просто не может зайти в магазин или в другие общественные места одна.

— Я четко помню историю, когда мама попросила меня забрать посылку на почте, а я устроила истерику и сказала, что мне нужно делать домашнее задание и поэтому я никуда не пойду. Но все дело было в диком страхе: вот я открою дверь, все обернутся и будут смотреть… А стоять в очереди вообще было огромной пыткой. Я всегда утыкалась в телефон и старалась не думать о том, что вокруг много людей. И умоляла подругу сходить со мной куда-нибудь, потому что так я чувствовала себя увереннее.

С публичными выступлениями тоже все было сложно. Алина не могла отвечать на уроках, особенно у доски, и иногда это влияло на ее успеваемость.

— Я могла получить плохую оценку не потому, что не знала материала, а просто потому, что не могла рассказать его перед всеми. Я боялась не учителей или низких баллов, а именно того, что, пока я говорю, все внимание приковано ко мне. Когда все же отвечала, то мгновенно краснела, потела и начинала запинаться, хотя знала, что отвечаю правильно. Сейчас, спустя восемь-десять лет с пика моей социофобии, стало чуть полегче. Но по-прежнему, заходя в людное место, я утыкаюсь в телефон, стараюсь отвлечься и не думать о бешеном страхе, об ощущении, что на меня все смотрят, оценивая мой внешний вид и действия.

Одноклассники Алины часто думали, что она просто не готовится к урокам. Учителя тоже не понимали сложностей школьницы — большинство из них считали, что девочка ленится. Хотя некоторые шли навстречу и разрешали рассказывать тему уже после уроков, когда в классе никого не было.

— Родители говорили, что это бредовый страх, что я сама все себе придумала. Я часто слышала фразу, что у всех свои проблемы, до меня никому нет дела. И в какой-то момент я просто перестала делиться с близкими переживаниями. Тем более я не встречала ничего похожего у других людей.

Сейчас Алине 23 года. Несмотря на свои трудности, девушка пробовала работать в кол-центре и консультантом в магазине. Но в итоге сменила сферу — сейчас ее работа не связана с общением.

— Мне было безумно страшно проводить созвоны по работе и посещать даже онлайн-тренинги. Я боялась, что будут какие-то вопросы от руководства, интерактивы. На созвоне всегда были мои коллеги, которые, как мне казалось, ждут только моего ответа. И я всегда пыталась выглядеть хорошо и аккуратно. Выйти без косметики даже в магазин около дома было огромной проблемой.

Со своей проблемой девушка обращалась к психотерапевтам, но пока не смогла найти подходящего специалиста.

— У меня никогда не было много друзей. Был страх, что я могу навязываться, что меня может быть «слишком много». Из-за этого я не могла делиться с кем-то проблемами и переживала все одна. Сейчас у меня есть одна близкая подруга, а полгода назад я начала встречаться с парнем. Он понимающе относится к моей особенности, но о некоторых страхах я ему не говорю, потому что они бредовые.

Например, у меня есть страх переходить дорогу на светофоре: боже, ведь все водители смотрят на меня!

Особенно боюсь нерегулируемых пешеходных переходов: вдруг я помешаю водителям или буду странно идти. Иногда моя походка кажется мне неправильной, хоть это не так. Абсолютно не езжу одна в маршрутке: это очень и очень страшно. За всю жизнь ездила всего два-три раза, и то с молодым человеком, который просил водителя остановиться. Я боюсь громко говорить при пассажирах: вдруг мой голос будет не таким. И я знаю: если я поеду одна, то не выйду на своей остановке. Не попрошу и молча поеду до конечной.

«Прямо на уроке меня закидали хлебом»

Наш последний, четвертый герой — Андрей (имя изменено) — не только смог справиться с социофобией, но и, кажется, превратился в экстраверта. Уже тот факт, что он сам позвонил журналисту, чтобы рассказать свою историю, говорит о многом.

— Я рос в неполной семье, нас со старшей сестрой растила одна мама, которая всегда пропадала на работе. При этом она даже умудрялась нас возить на отдых куда-то в Европу. Но у мамы не было времени уделять внимание детям — мы были предоставлены сами себе. В итоге я не получил базовых навыков общения. Если в первом-втором классе у меня еще было два друга, то начиная с третьего началась какая-то жесть. Я перестал вообще хоть с кем-то общаться. В итоге в пятом классе мои трудности достигли апогея. В какой-то момент меня прямо на уроке закидали хлебом. Звучит как анекдот, но мне было совсем не смешно.

— Получается, ты столкнулся с буллингом?

— Ну нет, я бы не сказал. У меня была, условно, лайт-версия. Меня недолюбливали, но в целом мы с одноклассниками как-то контактировали и даже шутили. Ситуация не была критической.

Все начало меняться в седьмом классе, когда в школу пришли двое новеньких, с которыми Андрей подружился.

— У меня появлялось какое-то общение, но и его нельзя было назвать полноценным. А потом случилось то, благодаря чему я понял, что где-то сам веду себя неправильно. Мы пошли гулять с моей знакомой, я много шутил невпопад. Она говорила, что ей некомфортно, но я продолжал. В итоге она меня просто заблокировала. Я тогда буквально возненавидел себя. Сидел на скамейке и плакал от того, что все испоганил. И тогда я понял: надо меняться. Это был одновременно худший и лучший день в моей жизни.

В девятом классе Андрей завел интернет-дружбу с девушкой. Они играли на одном сервере в Minecraft, начали переписываться.

— Это был человек, который всегда был рядом. У меня такое было впервые. Где-то полтора года мы прообщались очень плотно, и за это время я очень вырос. Мне говорили, что меня любят, поддерживают, со мной общаются, пишут. Для меня это было открытие: оказывается, так можно. Это повысило мою самооценку, убрало часть стеснения. Позже наша связь с этой подругой прервалась, но я все равно очень благодарен ей за все.

Сейчас Андрею 19 лет, он работает курьером и постоянно контактирует с людьми.

— Я натренировался этому и почувствовал, что у меня есть харизма. Теперь мне вообще легко дается живое общение. Я не знаю того, кому я могу не понравиться (смеется. — Прим. Onlíner).

«Социофобия совершенно не исключает дружбу, любовь и семейную жизнь»

Чтобы разобраться, откуда берется социофобия и можно ли с ней справиться, мы обратились к врачу-психотерапевту Марии Кояло.

— На появление социофобии не обязательно влияет конкретное событие. Обычно здесь играет роль сочетание факторов: особенности темперамента, повышенная чувствительность к оценке, опыт взросления и общения с другими людьми. Иногда развитию расстройства действительно предшествуют буллинг, унижение, критика или сложная семейная обстановка. Но иногда человек вообще не может вспомнить, с чего все началось, и это нормально. При этом страх общения или избегание людей не всегда означают социофобию: похожие проявления могут встречаться, например, при депрессии, паническом расстройстве, агорафобии, посттравматическом стрессовом расстройстве или расстройствах аутистического спектра.

— Есть ли официальный диагноз «социофобия»?

— Да, это официально признанное расстройство. В современных классификациях используется термин «социальное тревожное расстройство» (социальная фобия). При этом обычная застенчивость или волнение перед выступлением — это еще не расстройство. Важны выраженность страха и то, насколько он влияет на жизнь.

— Как проявляется расстройство и когда обращаться за помощью?

— Человек может бояться выступать, знакомиться, разговаривать с незнакомыми людьми, есть при других, находиться там, где на него могут обратить внимание. Часто возникает страх, что окружающие заметят тревогу, дрожь, покраснение, неловкость или подумают о человеке плохо. Обратиться к специалисту стоит, если из-за этого человек начинает регулярно избегать общения и различных ситуаций, отказываться от важных возможностей, а тревога мешает учебе, работе, отношениям или обычной повседневной жизни.

— Можно ли помочь себе самостоятельно?

— При умеренной социальной тревоге — вполне. Важно не ждать полного исчезновения страха, а постепенно делать то, чего человек избегает: общаться, задавать вопросы, выступать, знакомиться. Избегание быстро приносит облегчение, но в долгосрочной перспективе только поддерживает страх. Если же тревога значительно ограничивает жизнь, стоит обратиться за помощью. Социальное тревожное расстройство хорошо поддается психотерапии. Одним из наиболее изученных подходов является когнитивно-поведенческая терапия.

— У парня не складывалось общение со сверстниками, но потом он начал общаться с девочкой в соцсетях и благодаря этому, по его словам, перестал страдать социофобией и стал экстравертом…

— Да, такое вполне возможно. Положительный опыт общения, принятие и близкие отношения действительно могут уменьшить социальную тревогу и помочь человеку чувствовать себя более уверенно. Возможно, с уменьшением тревоги человеку просто стало значительно легче проявлять себя и общаться.

— У героев нашего материала есть семейная жизнь и отношения. Получается, социофобия не помеха личной жизни?

— Социофобия совершенно не исключает дружбу, любовь и семейную жизнь. У человека могут быть очень близкие и комфортные отношения с партнером и при этом сохраняться выраженная тревога в других социальных ситуациях. Поддерживающий партнер действительно может помогать, но сам по себе «подходящий человек» не является лечением социального тревожного расстройства.

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу charter97@gmail.com