28 февраля 2024, среда, 21:29
Поддержите
сайт
Сим сим,
Хартия 97!
Рубрики

Дмитрий Бондаренко: «Хартия’97» - это круто

14
Дмитрий Бондаренко:  «Хартия’97» - это круто
Дмитрий Бондаренко

В ноябре исполняется 20 лет с момента провозглашения белорусской «Хартии».

10 ноября 1997 года был опубликован документ «Хартия’97», в котором говорилось, что белорусы «не намерены мириться с произволом, попранием законов, преступлениями против всего народа и отдельной личности, совершаемые властями, и готовы вместе бороться за свои права и свободы, за восстановление демократии и законности в стране».

Сайт Charter97.org начинает публикацию серии интервью с людьми, которые создавали «Хартию’97». Сегодня на наши вопросы отвечает координатор гражданской инициативы Дмитрий Бондаренко.

- Вы были одним из основателей гражданской инициативы «Хартия’97» в 1997 году. Давайте вспомним, как это было. Откуда возникла такая идея и почему?

- В обществе в то время существовало неоформленное стремление к объединению оппозиции. В 1996 году уже было понятно, что устанавливается диктатура, а оппозиция продолжала действовать прежними методами - то есть каждая партия сама за себя. Но надо было объединяться.

К тому же диктатура приступила к полной зачистке информационного поля: к этому моменту уже были закрыты все независимые телестудии, закрыты единственное независимое радио в FM-пространстве «Радио 101.2», некоторые газеты, был принят новый закон о СМИ, который значительно ограничил деятельность независимых медиа и свободу слова в стране. В 1997 году власть перешла к прямым актам нападения на журналистов, в частности были тогда арестованы журналисты ОРТ Павел Шеремет и Дмитрий Завадский, а журналиста газеты «Имя» Олега Бебенина неизвестные люди схватили на улице, вывезли в лес и «учили уму-разуму».

И если чехословацкая «Хартия’77» в свое время возникла в защиту музыкантов, которые были подвергнуты уголовному преследованию в коммунистической Чехословакии, то одной из сил, которая способствовала появлению белорусской «Хартии’97», было журналистское сообщество.

В то время было очень много сильных и ярких личностей и в журналистике, и в политике, и в рекламе. Вот все это привело тогда к объявлению «Хартии’97».

- Кто подписал документ о провозглашении «Хартии’97»?

- Первыми подписали более ста известных белорусских общественных деятелей, политиков, журналистов, региональных лидеров. Это с одной стороны, а с другой стороны, я знаю, что первыми подписантами выступили многие журналисты независимых СМИ. Это был отдельный список, но об этом могут лучше рассказать журналисты. Затем начался сбор подписей в поддержку «Хартии» как документа. В документе говорилось о том, что надо быть солидарными и совместно противостоять диктатуре.

Была организована кампания по сбору подписей под текстом «Хартии’97». Сбор подписей происходил во время массовых акций, на улицах, можно было отправить свою подпись в редакции независимых газет - было достаточно сильное объединительное действие активных и неравнодушных людей.

В оргкомитет «Хартии’97» в разное время входили такие известные люди, как Андрей Санников, Юрий Хащеватский, Валерий Щукин, Петр Марцев, Виктор Ивашкевич, Людмила Грязнова, Александр Добровольский, Владимир Мацкевич, Николай Халезин и многие другие.

- А как власти отреагировали на создание инициативы?

- Власти перепугались и попробовали чуть позднее даже создать «Хартию’98» - пародийный проект, который возглавил тогда лидер пролукашенковских коммунистов Виктор Чикин, но, естественно, из этого ничего не получилось. Самое главное, они понимала, что «Хартия» направлена на объединение демократических сил Беларуси. Уже в 1999 году власти отреагировали на этот объединительный процесс очень серьезно и пошли на прямые аресты и физическое устранение белорусских лидеров.

- Вы сказали, что «Хартия’97» была создана по примеру чехословацкой «Хартии’77». В чем схожесть и отличие белорусской и чехословацкой инициатив?

- Другая страна – другое время. Хотя я не был политиком и никогда не хотел стать депутатом парламента или президентом страны, я понимал, что необходимо объединение, сильный бренд, солидарность и сообщество людей, которые готовы действовать вместе. «Хартия’77» была очень сильным явлением. Она сыграла свою роль не только в Чехословакии, но и оказала влияние на сопротивление диктаторским коммунистическим режимам во всей Восточной Европе. Мы стремились показать, что белорусы не хуже чехов и словаков. В 2010 году, когда я оказался в тюрьме, то подумал, что мы, как нормальные европейцы, чехи, словаки, поляки, боремся и сидим в тюрьмах, а значит, как и они, сможем построить нормальную свободную страну.

Общее в том, что «Хартии» в Чехословакии и Беларуси боролись за свободу, человеческое достоинство, свободу личности, свободу творчества. В этом была схожесть. Что касается отличий, то в чем-то мы были даже сильнее, потому что на первых порах белорусская диктатура была слабее коммунистической диктатуры в Чехословакии. Оргкомитет «Хартии-97» выступил организатором многих массовых акций протеста, включая Марши Свободы. Это тот бренд, за который не стыдно и я думаю, что «Хартия’97» – это круто!

Я всегда чувствовал внутреннюю ответственность перед теми людьми, которые подписали «Хартию’97» среди первых. Это и Василь Быков, и Нил Гилевич, и Геннадий Буравкин, и многие другие славные люди. И перед теми 100 000 человек, которые поставили свои подписи за «Хартию».

- А почему все-таки инициатива прекратила существование? Сегодня мы имеем только одноименный сайт.

- Здесь, как в анекдоте: «шашечки или ехать?». Главной целью мы ставили объединение оппозиции и проведение сильных действий против диктатуры, стремлении к победе над ней. Но мы столкнулись с тем, что маленькие бренды тех партий, которые уже существовали, были ближе и роднее многим оппозиционерам. Раз они не были готовы объединиться под каким-то общим брендом, то оргкомитет «Хартии-97», в частности Андрей Санников, стали работать над тем, чтобы создать объединенную структуру. В 1998 году была создана Координационная Рада демократических сил. Я присутствовал при этом событии, это происходило у Андрея Санникова дома. Там были профессор Станислав Богданкевич, Геннадий Карпенко, Юрий Хадыко, Николай Статкевич.

Координационная Рада смогла действовать сообща и провела несколько общих кампаний - «Бойкот-2000», многие массовые акции протеста, была активная и скоординированная деятельность на международном уровне. Тогда, например, американцы хвалили объединенную белорусскую оппозицию и критиковали разъединенную сербскую.

Оргкомитет гражданской инициативы «Хартия-97» действовал, но потом началась борьба с объединением оппозиции на новом уровне. В 2006 году, когда был так называемый единый кандидат Александр Милинкевич, многие представительские функции белорусской оппозиции по факту были переданы ему. Он, будучи «единым кандидатом», сделал многое, чтобы разделить оппозицию, и преуспел в этом. Надо было действовать на другом уровне, и тогда появилась гражданская кампания «Европейская Беларусь», которая отвечала на геополитические вызовы. Было четко заявлено, что целью кампании является вступление Беларуси в Европейский Союз.

- Выходит, «Хартия’97» была первой попыткой в современной истории Беларуси объединить оппозицию. Но вы в конце концов отказались от этой идеи. Неужели оппозицию невозможно объединить?

- Мы реагируем на то, что делает диктатура. Власти за эти 25 лет достигли очень многого в плане контроля над действиями партий и оппозиционных политиков. Это изменило ситуацию. Если вначале можно было договариваться с людьми и объединяться, то сейчас я шучу, что надо, видимо, договариваться с кураторами определенных людей, потому что эти люди отдали свою политическую волю этим кураторам и спецслужбам.

Наш опыт пребывания в тюрьме КГБ и «зонах» показал, что это факт. К сожалению, ряд оппозиционных структур перестали бороться с диктатурой и стали псевдооппозиционными организациями. Поэтому есть объединение тех людей, которые готовы действовать, готовы бороться – это Белорусский Национальный Конгресс. Сейчас БНК – это единственная, на мой взгляд, объединенная структура оппозиции, которая готова действовать, а не только болтать.

- Прошло 20 лет со времени создании «Хартии’97», у власти по-прежнему находится Лукашенко. На что в конечном итоге повлияла «Хартия»? Стоила ли игра свеч?

- Знаете, на каком-то этапе Беларусь потеряла независимость. В 1794 году мы окончательно потеряли свое государство Речь Посполитую, мы потеряли свое государство Великое Княжество Литовское. И потом 200 лет белорусы жили вначале под российским царским гнетом, а потом под российским большевистским гнетом. Но тем не менее, люди жили и боролись за свободу своей страны и за свою личную свободу. Какие-то действия были успешными, какие-то действия были неуспешными, но мы знаем, что борьба продолжалась многие десятки лет.

Сегодня, например, в странах, которые когда-то были в нашей общей Речи Посполитой, например, в Польше опираются на идеи, которые несли повстанцы 1831, 1863-64 годов. Это есть в Литве и Беларуси. Эта наша общая история и дух борьбы воспитывают новое поколение.

Конечно, хотелось бы победить быстро, легко, по мановению палочки, но надо понимать, что мы боремся на самом деле не с колхозным диктатором Лукашенко, мы боремся с Российской империей. Если бы Лукашенко был сам по себе, то он бы не удержался у власти. Режим Лукашенко – это часть Российской империи и часть советских спецслужб.

В новейшей истории Беларуси было много героев, которые отдали свои жизни, тысячи за свободу сидели в тюрьмах. Есть еще такой фактор, как Запад: демократический мир не понял, что такое лукашенковский режим, что это полигон для России. Модель диктатуры в Беларуси была использована для становления диктатуры в России и других странах. Этот фактор тоже способствовал тому, что диктатура задержалась.

Для меня, пока цели «Хартии’97» не будут достигнуты, пока Беларусь не станет свободной, борьба продолжается.

Написать комментарий 14

Также следите за аккаунтами Charter97.org в социальных сетях