25 октября 2020, воскресенье, 13:37
Сим сим, Хартия 97!
Рубрики

«Отвел задержанного парня подальше, чтобы никто не видел, и сказал: беги»

17
«Отвел задержанного парня подальше, чтобы никто не видел, и сказал: беги»
Иван Колос

Рассказ милиционера из Гомеля, который уволился после начала протестов.

Помните участкового из Гомеля Ивана Колоса, который одним из первых после протестов решил уволиться из органов? Офицер тогда записал видеообращение к коллегам с призывом не применять силу к выходящим на акции безоружным людям, выбросил форму и значок с балкона и ушел. С тех пор прошло почти полтора месяца. Портал tut.by узнал, где теперь уже экс-милиционер и что с ним.

Иван в варшавской квартире на фоне любимой картины. «Здесь наш бусел пока опустил крылья, но совсем скоро обязательно их поднимет», — говорит парень. Фото из личного архива Ивана Колоса

Через несколько часов после записи видеообращения у Ивана случился ночной побег в Россию (сразу после публикации видео к Ивану пришли коллеги, он не открыл, тогда милиционеры устроили дежурство под окнами его дома), потом он переехал в Киев. Сегодня Иван уже в Варшаве — живет и учится на motion-дизайнера.

Новую профессию бывшему участковому помогает получать проект ByChange. Иван уже записал видео, в котором рассказывает о своей будущей работе и новой жизни.

Пока, конечно, признается парень, много сложностей: деньги на исходе и нужно думать, как заработать. Вместе с Иваном из страны вынуждена была уехать и его супруга. Ей пришлось оставить отработку по распределению, и теперь семья должна возместить государству за ее учебу в вузе около пяти тысяч долларов.

— Ситуация непростая, пока учусь, нет работы и это все, конечно, не может не беспокоить, — говорит Иван. Но он тут же добавляет: если бы можно было повернуть время назад — поступил бы так же. И объясняет почему.

«Отвел подальше, чтобы никто не видел и сказал: «Беги»

Его августовское видеообращение, наделавшее столько шума, говорит Иван, было решением спонтанным и эмоциональным.

— Как и многие милиционеры, я в августе дежурил на избирательном участке. Я тоже видел, сколько людей приходит туда с белыми ленточками на руках. Уже после выборов разговаривал с членами комиссии — и мне рассказали, что на нашем участке около 90% избирателей проголосовало за Тихановскую. И если бы только на нашем. Приехал после закрытия участков в РОВД, обсуждали это с сослуживцами — они рассказали, что и у них такая же ситуация, — вспоминает Иван.

Поздно вечером 9 августа его вместе с коллегами из Советского РОВД Гомеля отправили в центр города в подкрепление к уже работавшим там силовикам.

— Сначала просто сказали, что в городе протесты: мол, будете патрулировать в районе парка. Мы как были в белых праздничных рубашках с участков, так и поехали. Я, конечно, знал, что люди выйдут — но не думал, что их будет столько. Нас отправили не в парк, а на площадь Восстания — там протестующие стали в сцепку. Никто тогда не знал, как будут разворачиваться события. ОМОНа было несколько человек, поэтому, если бы протестующие пошли на них, не знаю, чем все могло закончиться. Но люди даже в сцепке не были агрессивными, они кричали: «Милиция с народом», девушки говорили ОМОНу, что не хотят насилия и крови.

Вечер 9 августа в Гомеле. Фото: Сергей Комков, TUT.BY

Иван говорит, что им поступил приказ разделить сцепку. Они зашли сзади, впереди стоял ОМОН. Между протестующими и силовиками началась потасовка, людей стали задерживать.

— Мне задерживать не пришлось. Но когда омоновец передал мне молодого парня и сказал отвести в автозак… А я видел, как его задерживали, видел, что он ничего не делал! Стало жалко и неудобно. Я отвел его подальше, чтобы никто не видел, и сказал: «Беги».

Вечер 9 августа в Гомеле. Фото: Сергей Комков, TUT.BY

«Сотрудников словно загипнотизировали»

В первую ночь протеста, вспоминает Иван, в их отделе к задержанным относились нормально.

— Возможно, били при задержаниях, но у нас — нет. А вот уже 10-го и 11-го началась жесть. Людей отводили в актовый зал или в спортивный. Они часами стояли в позе лицом в пол со связанными руками. Люди просили дать позвонить родным. Им в этом отказывали. Не все, но некоторые мои коллеги задержанных били. Я так и не понял, зачем. Даже если допустить, что в целях безопасности самих сотрудников, чтобы задержанные, которых было больше, чем милиционеров, не взбунтовались — так достаточно было поставить их лицом к стене, а не держать в этих позах. Я говорил коллегам, что так быть не должно. Старшие на это отвечали, чтобы я замолчал.

Когда Иван понял, что ничего не поменяет, то, говорит, решил помочь хотя бы тем, кому мог: задержанным, за которыми его поставили присматривать, он расслабил наручники и разрешил лечь поудобнее. Еще одному парню принес телефон, чтобы тот позвонил своей девушке — которой, кстати, в тот вечер за несколько минут до задержания сделал предложение.

— Они вообще, как рассказывал парень, не были на митинге, сидели в кафе. Когда вышли, подъехал автозак — и его загребли.

Фото: Сергей Комков, TUT.BY

— Откуда у милиционеров появилось вдруг столько агрессии?

— Сам не знаю. Это была не та милиция, которая была до выборов. Я там работал пять лет. Бывало всякое, но такой жести и злости я не видел.

— Может, с вами проводили какую-то специфическую идеологическую работу? Еще один бывший сотрудник рассказывал TUT.BY, что по крайней мере в его регионе «идеологическая подготовка была такая: если действующая власть проигрывает, то каждого из нас [сотрудников милиции] будут вешать на суках у дороги. Поэтому защищать эту власть нужно любыми средствами и способами».

— Я бы не сказал, что нам как-то на планерках специально «промывали мозги». Ничего такого не было. Но вот конкретно в эти дни было так: идет начальство по коридору, обронит фразу типа «Да им [протестующим] по 150 евро платят» — ну и вся эта информация спускается ниже к подчиненным. У кого критическое мышление развито, те еще сделают свои выводы, а остальные подхватили эти слова — и заводятся. Думаю, так все и началось. Сотрудников словно загипнотизировали. Коллеги, как заведенные, твердили одно: все задержанные — это враги. Я пытался говорить, что это не так: мол, посмотрите — это наши соседи, знакомые, друзья, кумовья, это наш народ. Говорил коллегам, что они поступают как фашисты, что так даже с врагами не поступают. Кто-то услышал, думаю, но точно меня не все поняли.

«Можно ответить руководству: Я это делать не буду. И остаться человеком»

11 августа Ивана ставили в группу задержания. Он ответил, что не пойдет. Что не видит состава нарушений у людей, которых надо задерживать.

— После 12 августа уже ходили слухи о тех зверствах, которые применялись к задержанным. Я знал, что в нашем отделе есть сотрудники, которые также разделяют мою позицию, но не могут решительно об этом заявить. Я свое обращение, наверное, больше для них записывал. Хотел их поддержать, показать своим примером, что они на правильном пути, — говорит Иван.

Сейчас он признается, что, конечно, рассчитывал на то, что многие из коллег его поддержат. Но за ним уволились единицы.

— Надеюсь, что на тех, кто остался, мое видеообращение тоже как-то повлияло. Ведь всегда просто можно ответить руководству: «Я это делать не буду». И остаться человеком.

Иван, конечно, слышал об отношении высокого милицейского руководства к милиционерам, которые написали в те дни рапорты об увольнении: глава МВД Юрий Караев назвал их предателями.

— Самое главное, что я не предал народ, которому давал присягу. Я его не избивал, я точно знаю, что моя совесть чиста. И пусть генералы и полковники называют меня как хотят.

— Что будете делать дальше?

— Пока учиться и работать здесь. У нас годовая виза. Мы с супругой очень скучаем по дому и, конечно же, хотели бы жить в своей стране. Но пока в Беларуси этот режим, мы вряд ли вернемся.

Скачивайте и устанавливайте мессенджер Telegram на свой смартфон или компьютер, подписывайтесь (кнопка «Присоединиться») на канал «Хартия-97».