Разрушается основной миф Путина

Почему дальнобойные удары Украины по России имеют стратегическое значение.

В информационном пространстве постоянно распространяются однотипные сообщения, которые ретранслируют сами россияне и активно поддерживает кремлёвская пропаганда. Их смысл сводится к тому, что украинские удары по нефтеперерабатывающим заводам, складам Wildberries и другим подобным объектам якобы не дадут никакого эффекта. Такие атаки называют неправильными, бессмысленными или даже военными преступлениями, предлагая Украине наносить удары исключительно по сугубо военным целям.

Лейтмотив этой аргументации следующий: даже если россияне из-за ударов потеряют бизнес, понесут материальный ущерб или будут платить больше вследствие инфляции и топливного кризиса, это всё равно не заставит их протестовать против режима Путина или пытаться его свергнуть. Следовательно, никакого смысла в таких действиях якобы нет, поскольку путинский режим является «железобетонным», а россияне при любых обстоятельствах будут продолжать его поддерживать.

Особенно активно этот тезис продвигают некоторые представители так называемой российской либеральной журналистики. Одним из наиболее заметных его ретрансляторов является Алексей Венедиктов. Он настойчиво повторяет: если российские удары по украинской энергетике не заставили Украину изменить свою позицию, то и украинские удары по России якобы не дадут никакого политического результата.

На первый взгляд этот аргумент может казаться рациональным. Российские удары по украинской энергетике зимой действительно не заставили украинцев немедленно согласиться на мир на условиях Кремля. Следовательно, по этой логике, россияне также не согласятся на мир на украинских условиях из-за ударов по их инфраструктуре.

Однако это классическая подмена понятий. Она игнорирует фундаментальное различие между характером войны для Украины и для России.

Для Украины эта война является экзистенциальной. Речь идёт о существовании государства, нации, политического сообщества и праве украинцев самостоятельно определять собственное будущее. Для России это колониальная война — попытка политической верхушки восстановить империю, которая давно погибла, но труп которой Кремль стремится реанимировать, не жалея для этого человеческих и материальных ресурсов.

Сам путинский режим постоянно демонстрирует, что не хочет делать эту войну действительно общенародной для россиян. Кремль пытается скрывать её реальный масштаб и убеждать население, что война не настолько важна, санкции не создают экономических проблем, Россия от них только «становится крепче», а потребности в мобилизации нет, потому что фронт якобы полностью обеспечен добровольцами — фактически наёмниками.

Одновременно пропаганда уверяет, что российская армия успешно наступает. Для подтверждения этого телевидение регулярно демонстрирует так называемые «флаговтыки» — кадры, на которых несколько российских военнослужащих забегают с флагом в малоизвестный населённый пункт Донецкой области. Так создаётся иллюзия непрерывного продвижения и победы.

На официальном уровне Россия постоянно преуменьшает любые потери, проблемы и негативные последствия войны. Это необходимо именно потому, что война носит колониальный характер. В глубине души большинство россиян понимает: эта война им не нужна, не приносит пользы и является прихотью правящей элиты.

Как только реальные масштабы российских потерь и ущерба станут общеизвестными, возникнет логичный вопрос: зачем всё это нужно? Какую пользу России, её будущему и месту в мире приносит захват очередного разрушенного села или хозяйственной постройки в Донецкой области?

Разумеется, пропаганда может продолжать объяснять войну «стратегической защитой» от агрессивного блока НАТО. Однако чем сильнее война будет влиять на повседневную жизнь самих россиян, тем сложнее будет избегать подобных вопросов.

Путинская Россия десятилетиями позиционировала себя как государство, которое «встаёт с колен», возвращает утраченное имперское величие и снова становится сверхдержавой. Россиянам постоянно рассказывали, что их страна диктует свою волю Соединённым Штатам, Европе и всему миру, а её ракеты способны долететь до Вашингтона.

Эта пропагандистская конструкция сталкивается с реальностью, когда Украина уничтожает российский нефтеперерабатывающий завод и приближает Россию к топливному кризису. В этот момент смывается весь пропагандистский налёт. Образ всемогущей и неуязвимой империи разрушается из-за неспособности защитить собственную инфраструктуру от государства, которое Кремль годами презрительно называл слабым и несостоятельным.

Однако главный смысл дальнобойных ударов заключается даже не только в этом. Не следует ожидать, что россияне из-за проблем с топливом или роста цен немедленно выйдут на улицы, начнут протестовать против Путина и тем более свергнут его режим. Вероятнее всего, этого не произойдёт.

Последствия могут быть другими — менее прямолинейными, значительно менее прогнозируемыми, но потенциально не менее опасными для российской власти.

В мире часто проецируют на российское общество представления, сформированные на опыте других государств. Однако российское общество имеет несколько фундаментальных особенностей, определяющих его взаимодействие с путинским режимом.

Прежде всего речь идёт о расколотости, атомизированности и неорганизованности. На этом режим держится на протяжении длительного времени. Россияне не способны эффективно самоорганизовываться и коллективно отстаивать свои права, поскольку часто относятся друг к другу с недоверием и неприязнью.

В России существует множество внутренних линий раскола. Первая — социальная. Речь идёт о противопоставлении богатых и бедных, причём на одном полюсе находятся чрезвычайно состоятельные люди, одни из самых богатых в мире, а на другом — огромное количество граждан, живущих в бедности.

Этот социальный разрыв возник не вчера. Он был характерен для России на протяжении длительного исторического периода. В своё время именно на подобном колоссальном расколе к власти пришли большевики. Квазипролетарская революция произошла в государстве, где многочисленного промышленного пролетариата фактически не было, зато существовала огромная масса полностью обнищавшего крестьянства.

Сегодня нельзя сказать, что ситуация принципиально изменилась. Социальные противоречия сохраняются, хотя и приобрели другие формы.

Вторая фундаментальная линия раскола — национальная и религиозная. Речь идёт о противопоставлении русских и нерусских, христиан и мусульман, центральных регионов и национальных республик. Потенциал взаимной неприязни, ненависти и готовности к насилию здесь, возможно, даже выше, чем в социальной сфере.

Показательной является реакция российского информационного пространства на удары по складам Wildberries. Российское общество традиционно очень склонно к конспирологии. В нём постоянно циркулируют версии о масонах, евреях, тайных заговорах и внешних силах, которые якобы стремятся уничтожить Россию.

Путинский режим довольно умело направил эту склонность в русло антизападной риторики. Населению предлагают образ зловещего Запада, который якобы всегда враждебно настроен по отношению к России, стремится её захватить, оккупировать или уничтожить.

В то же время существуют вполне объективные внутренние противоречия, которые легко превращаются в новые конспирологические теории. Прежде всего это взаимная межнациональная ненависть.

Wildberries является крупным маркетплейсом, но не единственным. У него есть конкуренты, в частности Ozon. После ударов по складам Wildberries в российском информационном пространстве начала быстро распространяться версия, что это якобы не только украинская операция, но и месть Рамзана Кадырова, который ранее хотел получить контроль над компанией, но не смог этого сделать.

Согласно этой конспирологической схеме, Кадыров якобы мог участвовать в наведении ударов или действовать при определённой поддержке Украины. Рациональных доказательств такая версия не требует, поскольку опирается на уже существующую ненависть к Кадырову.

Для значительной части российских националистов Кадыров является удобным внутренним врагом, потому что он чеченец и мусульманин. Они его ненавидят, хотя часто боятся говорить об этом публично, и лишь ищут повод, чтобы направить недовольство на такого врага.

Чем сильнее будет ухудшаться ситуация в российской экономике, на топливном рынке и в других сферах, тем активнее россияне будут искать виновных среди соседей, жителей других регионов, представителей иных этнических и религиозных групп или просто более состоятельных людей.

Они не обязательно направят свою ненависть непосредственно на Путина и его режим. Путин далеко, выступать против него опасно, а пропаганда постоянно снимает с него ответственность. Зато внутренний враг находится рядом. Им может стать представитель другой национальности, другой религии, житель соседнего региона или человек, у которого больше денег и который может позволить себе то, что недоступно другим.

Не следует проводить прямые аналогии между российским терроризмом против Украины и украинскими ударами по территории России. Природа украинского и российского государств принципиально различна.

С одной стороны, мы имеем империю с колоссальным социальным расслоением, огромным количеством межэтнических противоречий и политической системой, которая держится на атомизации общества и подавлении самоорганизации.

С другой стороны, Украина является национальным государством — несовершенным, местами коррумпированным, иногда не слишком хорошо организованным, но именно национальным государством. Его внутренние противоречия, проблемы и конфликты имеют принципиально другую природу.

Империя и национальное государство — это разные политические организмы. Их реакция на военные удары, экономические трудности и политические вызовы также будет различной. Для Украины внешняя агрессия усиливает понимание общей угрозы и необходимости защищать государство. Для России рост цены колониальной войны постепенно раскрывает внутренние противоречия, которые Кремль годами пытался скрывать под оболочкой пропаганды и «стабильности».

Таким образом, значение украинских дальнобойных ударов не следует оценивать исключительно по тому, выйдут ли россияне на протест на следующий день. Такого эффекта не будет, и рассчитывать на него не стоит. Стратегический результат заключается в другом. Удары разрушают миф о неуязвимости империи, демонстрируют неспособность режима защитить собственную территорию, увеличивают экономическую цену войны, усиливают социальное напряжение и активизируют уже существующие линии раскола. Чем дольше будет продолжаться этот процесс, тем сложнее Кремлю будет поддерживать образ всемогущего государства, которое побеждает без каких-либо потерь и неудобств для населения. Война, которую режим стремился превратить в отдалённую телевизионную картинку, всё сильнее будет входить в повседневную жизнь самих россиян.

Именно поэтому удары по российской военной, промышленной и экономической инфраструктуре необходимо продолжать и масштабировать. Их эффект не всегда будет прямым или мгновенным. Но они постепенно подрывают главные основы путинской власти — миф о величии, обещание безопасности и образ нерушимой стабильности.

Петр Олещук, доктор политических наук, профессор КНУ имени Тараса Шевченко, специально для сайта Charter97.org

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу charter97@gmail.com