Виктор Ивашкевич: «Российская агентура хочет сорвать диалог»

Накануне Европейского Марша оппозиция предложила властям диалог. На что надеются оппозиционные лидеры? По каким критериям можно будет определить, что власти пошли навстречу? Какова роля России в этом процессе? Об этом новая передача серии «Экспэртыза Свабоды» на «Радыё Свабода». Участники: заместитель председателя Партии БНФ Виктор Ивашкевич и журналист Вадим Казначеев.

Валерий Карбалевич: «Кажется, у оппозиции появился новый ритуал. Как всегда, накануне уличной акции организаторы определяют цель, лозунги, сценарий, маршрут движения, подают заявку в горисполком. С этого года во время таких действий звучит предложение властям – начать диалог.

В этом случае предлагается диалог о развитии отношений с Евросоюзом. Но на что рассчитывает оппозиция? Известно, что Евросоюз как условие диалога с официальным Минском выставляет требование начать демократизацию в Беларуси.

Но в действительности происходит обратное. Репрессии не только продолжаются, но даже усиливаются, если смотреть на меры, предпринимаемые против «Маладога Фронта». Так на что рассчитывает оппозиция?»

Виктор Ивашкевич: «Надо рассматривать власть не как монолит, а как различные группировки со своими интересами, которые пытаются влиять на решения Лукашенко.

Сегодня глава государства не знает, какие шаги сделать, поэтому происходят противоречивые действия.

С одной стороны заместитель министра иностранных дел Воронецкий едет в Брюссель и предлагает диалог. И в этот же день другие люди во власти организовывают судилище над «Маладым Фронтам». Очевидно, что единого плана нет, ведь, если бы он был, то эти события разнесли бы во времени.

Репрессии направлены на то, чтобы сорвать диалог Беларуси с Европой. Это делает российская агентура в белорусской власти. Ведь Москва хочет иметь «железный занавес» между Беларусью и Европой. Если оппозиция будет заявлять, что после победы мы всех руководителей во главе с Лукашенко посадим в тюрьму, то это будет поддержкой России.

Поэтому мы готовы идти на диалог с властью. Мы готовы подвести жирную черту под всеми плохими делами, которые совершал режим до сих пор (как это сделала в Польше «Солидарность» в переговорах с Ярузельским), – за исключением убийства людей.

Мы должны руководителям во власти показать, что их имущественные права и личное состояние будут гарантированы. Они смогут остаться в политике, при власти, если на демократических выборах их поддержит народ. Пусть они сами найдут два-три человека, на которых можно повесить все грехи нынешнего режима.

Это путь национального компромисса ради того, чтобы Беларусь изменила свой геополитический выбор – от имперской России до демократической Европы» .

Карбалевич: «Господин Ивашкевич, правильно ли я понял вашу мысль, что Лукашенко – это белорусский патриот, и только российская агентура в руководстве страны толкает его на скользкий путь?»

Ивашкевич: « Лукашенко – обычный диктатор, который хочет сохранить свои позиции и видит, что мир вокруг него изменился и осложнился.

И чтобы сохранить свою власть, или часть ее, или передать ее сыну, он должен понять, что европейское направление развития более выгодно для него, чем номенклатурный переворот, инспирированный ФСБ. Ведь в противном случае у него шансов нет, ему угрожает полоний.

Перед ним выбор между демократизацией и полонием. И мы ему говорим: «Александр Григорьевич, вы же, должно быть, не отдавали письменного приказа уничтожать людей. Так решите этот вопрос, а все ваше останется с вами».

Реальны ли надежды оппозиции?

Вадим Казначеев: «Такие надежды не имеют реальных оснований. У нас нет ситуации, похожей на польскую накануне переговоров «Солидарности» с Ярузельским. Там «Солидарность» имела за собой большинство населения.

Если бы оппозиция имела такую силу, то тогда вопрос о власти мог бы стать предметом торгов. Сейчас этого нет. Тогда чему и кому Лукашенко должен отдавать власть? Диалог может состояться только при равновесии сил».

Карбалевич: «А если рассматривать эти предложения с точки зрения тактики или пиара?»

Казначеев: «Даже с этой точки зрения они безосновательны. Ведь представители власти скажут, что мы не хотим с вами разговаривать, потому что вы не представляете реальной силы. И население примет это».

Ивашкевич: «Мы предлагаем скоординированную позицию Евросоюза, который выставляет 12 условий, и оппозиции. Мы говорим, что без нашей визы не будет настоящего диалога Минска с Брюсселем, и власть не получит тех дивидендов, на которые рассчитывает.

Надежды на то, что режим неожиданно рухнет, еще менее реальны. Если ФСБ организует в Беларуси номенклатурный переворот, то это будет для нас лучше? Никто не предлагает других вариантов изменений в стране. Может, мой оппонент готовит вооруженное восстание?»

Как определить, что власти сделали шаг навстречу оппозиции?

Карбалевич: «По каким критериям можно определить, что власти пошли навстречу оппозиции?

Вот, например, если события во время Марша будут развиваться по такому же сценарию, как во время акции на День Воли? Тогда спецназ не пустил оппозицию на Октябрьскую площадь, но брутального насилия не было, противники режима смогли собраться около Академии наук и провели там митинг.

Если сейчас события будут развиваться также, можно ли будет сказать, что власти сделали шаг навстречу – и возможен диалог?».

Ивашкевич: «Если поведение властей будет копией того, что произошло 25 марта, то это будет означать: власти так и не решили, что им делать, и находятся в подвешенном состоянии. Ведь на День Воли власти не получили никаких дивидендов».

Казначеев: «В любом случае действия властей во время «Европейского Марша» не могут быть индикаторам. Будет ли он разогнан, пройдет ли мирно, это ничего не значит».

Какова роль России в этом процессе?

Карбалевич: «Господин Ивашкевич уже вспомнил о российской причине. Из высказываний организаторов марша следует, что эта акция устраивается, чтобы продемонстрировать протест против покушений России на независимость Беларуси.

В частности впечатлил ваш, господин Ивашкевич, тезис, который появился на одном из интернет-сайтов, что в нынешней ситуации лозунги с требованием отставки руководства Беларуси будут рассматриваться как пророссийские. Как вы это прокомментируете?".

Ивашкевич: «Как можно предлагать диалог и одновременно требовать отставки тех политиков, с которыми мы собираемся переговоры? Тогда вместо диалога может быть революция.

Тогда надо выделить другой лозунг, вроде «Долой самовластье», и создание временного правительства. Но шансов на штурм Зимнего дворца сейчас нет. Больше шансов на диалог.

Когда говорят, что надо устранить "преступный режим", я спрашиваю: каким образом? Каков механизм? Надо договаривать до конца. Иначе получается деструктивное отрицание любых предложений".

Казначеев: "Почему господин Ивашкевич считает какой-то диалог с властями более реальным, чем, как он высказался, штурм Зимнего дворца? Диалог возможен при определенном равновесии сил. Пока этого нет, диалог невозможен. Другая дело, что возможна имитация диалога, но это уже другая история".

Ивашкевич: "Все рассуждения о том, что идея диалога бесперспективна, дельные только тогда, когда предлагаются варианты перемен. А других предложений я не слышу".