Россия горит

Но чтобы закончить войну, режим Путина должен перестать быть режимом Путина.

Карл Маркс писал, что теория превращается в материальную силу, когда овладевает массами. Советские руководители подхватили эту мысль и снова и снова следовали ей — прямиком к катастрофе. Владимир Ленин использовал ее как оправдание революции, Иосиф Сталин — как оправдание стремительной индустриализации и «светлого будущего», которое так и не наступило, но обрекло миллионы людей на голод и смерть в лагерях. Мой предок Никита Хрущев ссылался на нее же, чтобы в 1956 году оправдать десталинизацию, словно истории можно просто приказать изменить курс.

Цели менялись, но основная логика оставалась неизменной. Кремль сначала решает, какой должна быть реальность, а затем заставляет людей приспосабливаться к этой картине мира — любой ценой. Война Путина против Украины стала новейшей главой этой истории, и нынешним летом ее цену уже невозможно игнорировать.

Трещины расползаются

Украина продемонстрировала удивительную способность заставить россиян почувствовать последствия войны, которую, как предполагалось, они никогда не должны были ощутить на себе. Когда в феврале 2022 года Путин начал свою «специальную военную операцию», россиянам обещали короткую победоносную кампанию, которая никак не затронет их повседневной жизни. И что же? украинские беспилотники теперь прилетают далеко вглубь российской территории, атакуют нефтеперерабатывающие заводы, промышленные предприятия, склады и энергетическую инфраструктуру.

Дефицит бюджета превысил 6 трлн рублей (83,5 млрд долларов), инфляция ускоряется, а от Москвы до Владивостока на автозаправках выстраивались длинные очереди. Сам Путин во время своего любимого экономического форума — ежегодного мероприятия, на котором он старательно демонстрирует глобальное значение России, — наблюдал, как над Санкт-Петербургом поднимается дым.

Украинское правительство неоднократно предлагало заключить энергетическое перемирие: Киев прекратит удары по НПЗ, если Россия перестанет бомбить украинскую энергетическую инфраструктуру. Президент Владимир Зеленский представлял непрекращающиеся атаки на то, что он называет «островом Москва», как средство усилить давление на Путина и подтолкнуть его к миру. Логика здесь очевидна: разочарование населения и рост издержек должны создавать сильный стимул к деэскалации. По всем привычным представлениям именно так войны и должны заканчиваться.

Но Путин руководствуется иной логикой. Он вторгся в Украину не для того, чтобы решить какую-либо проблему, а чтобы доказать, что способен заставить Зеленского и Запад признать мощь России — на своих, путинских, условиях. Для Украины эта война — вопрос выживания; для Путина — вопрос принуждения к уважению и демонстрации того, что он никогда не проявит слабости.

Цена победы

Такой образ мышления имеет глубокие исторические корни. После того как в 1941 году нацисты взяли в плен сына Сталина Якова, они дважды предлагали обменять его — сначала на попавшего в плен племянника Гитлера, а затем на немецкого фельдмаршала Фридриха Паулюса. Сталин оба раза отказался, произнеся ставшую печально известной фразу: «Я маршала на лейтенанта не меняю».

Сталинский приказ «Ни шагу назад!» стал образцом советской — а сегодня и российской — непреклонности. Нехватка топлива, высокие цены и огромные потери в глазах Путина не считаются кризисом. Это всего лишь цена победы.

Тогдашний президент США Джо Байден в 2022 году назвал Путина «рациональным игроком», который, вторгаясь в Украину, «серьезно просчитался». Четыре года спустя, хотя война уже пришла на российскую территорию, в поведении Путина принципиально ничего не изменилось. Если уж на то пошло, развитие событий лишь подтвердило вторую часть оценки Байдена.

Одна тенденция особенно бросается в глаза. Путин редко считает нужным объяснять свои действия, когда его политика становится непопулярной. Теперь же, когда его рейтинг одобрения с января снизился с 84% до 74% — весьма существенное падение для страны, где за критику президента можно оказаться под арестом, — он постоянно выступает публично. Только за последние два месяца Путин произнес программную речь на Петербургском международном экономическом форуме, дал большое интервью кремлевскому пропагандисту Павлу Зарубину и совершил один из редких визитов на фронт, появившись в военной форме, чтобы отпраздновать взятие донбасского города Константиновка, который до сих пор не взят.

Каждое из этих выступлений преследовало одну и ту же цель: показать, что война не подлежит обсуждению и остается главным приоритетом Кремля. Она стала организующим принципом путинского режима. Если нужны дополнительные солдаты — отправят дополнительных солдат. Если нужны новые ракеты — они будут выпущены. Все это никак не зависит ни от общественного мнения, ни от числа жертв, ни от очередей на автозаправках.

Путин начал войну против Украины, чтобы продемонстрировать силу. Завершить ее под давлением означало бы занять слабую позицию. Для правителя, чья власть основана на насилии и страхе, такой исход представлял бы экзистенциальную угрозу.

Как выжить?

Проблема выходит далеко за рамки политического выживания самого Путина. Настоящий мир потребовал бы совершенно иной России — страны, способной дать своим возвращающимся с войны солдатам честные ответы, предложить хоть какое-то объяснение агрессии (если не извинение за нее), выплатить Украине репарации и вновь открыть себя миру в экономическом и дипломатическом отношении.

Все последние четыре года Кремль двигался в прямо противоположном направлении, приняв сотни ограничительных законов, регулирующих все — от экономики и образования до того, что россиянам разрешено читать, писать и смотреть. Это не то руководство, которое могло бы повернуться к открытости, даже если бы захотело. Разрыв с путинизмом потребовал бы политического переосмысления того же размаха, каким было хрущевское осуждение культа личности Сталина 70 лет назад, в 1956 году.

Иными словами, чтобы закончить войну, режим Путина должен перестать быть режимом Путина.

При отсутствии такого политического переосмысления остается лишь одна реалистичная возможность для достижения переговорного решения — саммит Двадцатки в декабре в Майами. Возможно, Путин по-прежнему рассчитывает на хорошие отношения с Дональдом Трампом, который мог бы выступить посредником в поиске хотя бы какого-то решения. Однако если США вновь отвергнут его столь же резко, как тогда, когда Путин предложил посредничество в иранском кризисе, Россия вполне может прибегнуть к так называемому «ядерному варианту» — крайней форме эскалации, — чтобы навязать мир на своих условиях.

Для Путина победа — единственная цель войны против Украины. Любой иной исход означал бы, что колоссальные человеческие и экономические жертвы, которых он потребовал от россиян, были напрасны, а сам он потерпел поражение. Он не просто не готов — он не способен его принять.

Нина Хрущева, The Moscow Times

Вы можете поддержать сайт Charter97.org следующим образом:

РАСЧЕТНЫЙ МУЛЬТИВАЛЮТНЫЙ СЧЕТ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Название банка: Bank Millennium S.A.
Адрес: ul. Stanislawa Zaryna, 2A, 02-593, Warszawa
IBAN: PL97116022020000000216711123
SWIFT: BIGBPLPW
Название владельца счета: Fundacja “KARTA ‘97”
Назначение платежа: Darowizna na cele statutowe

Связаться с нами можно по адресу charter97@gmail.com